Пивной Барон 5: Граф

И, кстати, если ты надеешься на мирные переговоры, то их не будет. Приказ у меня конкретный: всех убить.

— Так чего ты нам здесь зубы заговариваешь, шестерка орковская?! — прорычал Угрюмый.

— Отвлекаю, пока мои люди вас в кольцо берут, конечно.

— Даже разговаривать со мной не станет? — уточнил Шардон.

— Сказал, что будет выжигать дворянскую заразу огнем зеленой революции. А в дворянах у нас только ты один и остался. 

— А не красной революции?

— Так у него в замке почти одни орки — потому и зеленая.

Убедившись, что дипломатический вариант решения конфликта исключен, военный искусственный интеллект снова обратился к мудрости древних.

Шардон достал глиняную куклу с торчащим их нее пучком крашенных жестких волос. Сама кукла тоже была выкрашена чем-то зеленым. 

— Революция, отсроченная на один день, может не совершиться вовсе! — процитировал он, сворачивая кукле шею.

И тут же в кустах послышался шум драки. И в соседних, и еще, и с другой стороны дороги.

Минут через десять все стихло.

Из ближайших кустов прямо под ноги лошади Шардона вывалилось окровавленное тело-воина орка, но тут же чья-то рука ухватила труп за сапог и втащила назад, в укрытие.

— Тщательнее обыскивайте, бездельники, — раздался голос Джака Три-Кармана, — Эй, Сизый Нос, вы там как, управились со своими?!

— Порешили морды зеленые нашего носатого, — отозвался кто-то из кустов с другой стороны дороги, — Теперь я за старшого буду, век воли не видать.

— Джак? Что происходит? — поинтересовался Шардон.

— Бойня, господин граф. Сперва орки нас резали, чужаков, а теперь друг дружку, как мне знакомые ребята доложили. Слышь, Лис, выходит, это ты их главного порешил, Урук-Хай который?

— Да.

— Ишь ты… в черные колдуны заделался, значит… И что теперь делать будешь?

— Сперва нужно выяснить, что творится в замке Дарг.

— Да я тебе и так расскажу, чего там творится. Каждый мало-мальский вождь теперь метит на баронское место. И пытается доказать другим вождям, что у него прав на трон больше.

— Это как?

— Так я же говорил уже — режут друг дружку, пока в живых не останется только один из вождей, или пока остальные не признают кото-то над ними всеми за главного пахана.