Гарри и его твари

Профессора скривились, услышав незнакомую фамилию, но выдали новенькому метлу — обычную, не летательную, и велели подметать территорию, запретив показываться на глаза. А ему большего и не надо было.

Так прошли годы.

Магический талант Цианидиса был сколь силён, столь же и непредсказуем. Грубо говоря, у его колдовства не было вектора. Те немногие, кто знал его не только как дворника, но и как волшебника, единодушно были уверены, что проблема кроется в бутылке огневиски, постоянно хранящейся в кармане Бактиного бурнуса, не стиранного, кстати, аж с той памятной встречи в канаве.

Эти немногие считали, что колдовство — дело ответственное в той же степени, что и вождение авто, и полезно лишь на трезвую голову. А было этих немногих действительно немного — всего трое. Зато уж прославилась эта троица… Но об этом рассказали и без нас.

Как в тайну оказались втянуты ещё двое? Да запросто. Двоечнику и прогульщику, нарушившему Статут о Секретности, тяжко было нести это бремя в одиночку, и он разболтал о Бакти своим друзьям: девчонке и парню.

Те посочувствовали бедолаге и согласились, что он влип по гроб жизни.

— Теперь этот шантажист от тебя не отстанет, — сказала девчонка.

— Может, его Обливиэйтом? — сказал парень.

— Поздно, — вздохнул двоечник. — Уже не возьмёт. Я его сам всему научил.

— Эх ты, тютя, — сказали хором друзья. — Ладно, не боись. Не сольём.

Таким образом, о существовании хитроумного мага-самоучки Бактериуса знали четверо: двоечник, его друг с подругой и сам Бактериус.

5. Под тихое шуршание сегодняшних газет

Гарри проснулся от громкого шуршания, которое нельзя было спутать ни с чем: так могла шуршать только газета.

Этот звук въелся ему в подкорку за первые десять лет жизни, проведённые у Дурслей. Эти жлобы старались шикануть каждой мелочью, но экономили на туалетной бумаге.

— Что, добегался? — с максимально возможной язвительностью произнесла Джинни и ткнула в лицо ещё не проснувшегося мужа скомканным «Ежедневным пророком».

— А? Что? — шарахнулся Гарри, но Джинни только процедила сквозь зубы:

— Мало мне твоей пучеглазой.

Так теперь ещё и ЭТО! — и она выбежала из спальни, шелестя юбками и на ходу роняя чепец.

Чеша репу, Гарри развернул сегодняшний номер… и с воплем побежал за волшебной палочкой, которую со вчерашнего вечера хранил в своём кабинете. Он хотел лишь одного: испепелить жёлтую газетёнку. И испепелил, ворвавшись в кабинет, чем до икоты испугал сидящую на форточке Буклю.

— У-ух! — сказала она, упав на кровать.

— Ещё какой.