Гарри и его твари

От Джинни попахивало мартини и гаванским табаком, а в её глазах помимо ревности поблёскивало что-то такое этакое — Гарри никак не мог вспомнить, как оно называется. Оно, собственно, уже угасало, но всё ещё поблёскивало. Чтобы отвлечь жену от совы, а также от этого самого, он сказал первое, что пришло в голову:

— Кстати, дорогая. А давай-ка махнём на курорт! Дней на десять. Плюнем на колдовство, поедем как обычные маглы, отдохнём…

Джинни зависла. Чего-чего, но этого она от своего мужа не ожидала.

— На курорт? Сейчас? — спросила она, хлопая ресницами и производя лёгкий ветерок.

— Да не прямо сейчас! Через недельку-другую. Тебе в твоём положении будут полезны морские ванны.

— В каком положении? — удивилась Джинни, но тут же спохватилась и поправила драпировку на платье. — Ах да, конечно. Пойду приму витамины, — и она скрылась на кухне, где красовалась немытая тарелка из-под лапши.

Гарри посмотрел жене вслед, почесал волшебной палочкой ухо и пошёл в кабинет — проверить, как там Букля.

И Букля снова его укатала.

* * *

Следующий день в Аврорате прошёл сумбурно. Приводили на допрос то одного, то другого отловленного, но все они на поверку оказывались не Пожирателями, а обычными спившимися колдунами вроде Бакти, или волшебниками-экологистами, которые косят под маглов и стараются не пользоваться колдовством, дабы не засорять мировой эфир. Те и другие скандалили и требовали повысить им государственные выплаты. «Посадить бы вас всех в кутузку», — подумал Гарри, вправляя мозги очередному скользкому типу.

К пяти часам у него голова шла кругом. В ней звучали недовольные гнусавые реплики: «Обижаете, начальничек!» и уханье Букли, пьяное икание Рона и три аккорда Снейповой гитары, скрип несмазанной двери Аврората и визг тормозов…

То, что этот звук на порядок реальнее всего прочего, топающий с работы Гарри осознал с опозданием, уворачиваясь от шикарного автомобиля.

— Гиппогрифом тя о крестраж! — выругался Гарри и полез за палочкой, чтобы проткнуть нахалу шины, но тот молниеносным и плавным движением подал авто вперёд, остановился буквально в сантиметре от его башмаков и приглушил музыку. Тонированное стекло упало вниз, открывая для обзора холёное арийское лицо в тёмных очках.