Пикселем по голове

— Хорошенько прокрути в башке своей дурацкой воспоминания об убийстве!

— Котором из? — грустно спросил я, перебирая в памяти всех существ и героев, которых я угробил за время своего недолгого пребывания в этом пиксельном мире. — Погоди, а кто ты вообще такой?

— Я таракан! — ответил раздраженный писклявый голос. — И ты уже целую прорву дней подряд бубнишь и бубнишь эту свою историю. Даже таракану уже стало понятно, что чего-то очень важное произошло вскоре после убийства вон того первого каличного героя!

— Вы говорите? — удивился я и тут же ощутил укол совести за то, что недавно угробил целую толпу этих бедолаг ради вызова бесполезной феечки.

— С тобой не заговоришь тут! — угрюмо пропищал таракан. — Вспоминай давай и проваливай к черту. Самый большой проглот за все время, сколько я тут живу. Иные в  депрессии совсем чуть-чуть корочки грызли и тут же начинали рыдать и колотиться бошками о прутья, а ты каждую пожираешь до самых распоследних крошек!

В голосе таракана звучало неподдельное возмущение.

— А еще ты убил моего деда! Но это, в общем, не беда. У меня их семь, что ли, или восемь тысяч. Теперь хотя бы на один подарок меньше на дни рождения дарить. Так что за это может даже и спасибо.

Таракан еще чего-то там пищал, а я принялся вновь и вновь прокручивать  сцену убийства ржавого рыцаря. Я пырнул его ножиком, он свалился и помер, феечка наградила меня уровня… Пырнул ножиком… Ножиком! Точно!

Я совершенно отчетливо вспомнил, как обернул этот крошечный нож в какую-то тряпочку и засунул себе в носок! Там он и лежал все эти дни.

Разумеется, никто не додумался стягивать с заключенного несвежие носки. Я пошебуршился внутри затвердевшей ткани и с восторгом обнаружил своего давнего приятеля, подвернувшегося мне волей случая после инцидента в оружейном магазине.

Дальнейшее уже было делом техники. Я вспомнил, как Эля рассказывала, что у различных объектов местного мира существует для неких магических целей какая-то защита. С помощью этого знания мы придумали использовать крестьянские мотыги в качестве оружия.

Стало быть, у кирпичной кладки тоже есть какая-то защита, и, значит, своим крошечным ножичком, имеющим атаку 1, я смогу ее постепенно расковырять. Тем более, у меня была и своя родная атака — 4! С суммарной атакой 5 дело пойдет споро.

Так и получилось — я начал крошить кирпич и с удовлетворением заметил, что он вполне себе пробивается. Я дербанил его дни напролет, и лунка в стене начала разрастаться.