Пикселем по голове

Дверь в одно из новых помещений была плохо прикрыта, и в щель между ней и косяком я увидел, как на сучковатом столе лихо отплясывала полуголая угловатая крестьянка. Сидевшие вокруг сомнительные личности вопили, покрякивали и швыряли ей медяки.

— Да как он успел это все за три чертовых дня?! — глаза Эли расширились до таких размеров, что заполнили все ее лицо.

Нас провели еще через несколько помещений, и везде стоял чад какого-то дивного бандитского кутежа. Наконец нас завели в еще одно новое помещение и там, сидящим на большом мягком кресле, обнаружился Электродрель.

— Элетродрель!.. — сердито начал я.

В ответ на это охранники моего бывшего приятеля дружной шагнули в мою строну, в руках их сверкнули клинки, я приготовился использовать силу своих прыгучих сапог и отскочить куда-нибудь по направлению к выходу. Побледневшая рука Элеоноры легла на рукоять меча, судя по всему, она приготовилась подороже продать свою жизнь.

— Не нужно, мальчики, — лениво проговорил Электродрель. — Я знаю этих ребят.

Голос его совершенно не напоминал ни тот, которым говорил мой приятель, когда мы только-только с ним познакомились. Ни другой — хриплый уркаганский говорок, которым он разжился, впервые получив воровской кинжал.

— Дима, Элеонора, я страшно рад вас видеть! Спасибо вам за все! — промурлыкал мой бывший приятель.

— Электродрель, чего ты тут наворотил? — шокировано спросила Эля.

— Красть — не строить, — ответствовал мой былой приятель. — Посмотрите на меня внимательнее. И, кстати, я больше не Электродрель, фу, забудьте это пошлое имя. Зовите меня теперь просто — Папа.

Я поднял взгляд на параметры папы и обомлел. Атака, Защита и Сила совершенно не поражали воображения — единички и одна двойка. Потерять дар речи меня заставил его навык воровства — 72!

Семьдесят два! Когда мы отправлялись в наш придорожный поход, у него были лишь приплюсованные кинжалом 3!

— Хочешь жить — умей вертеться, — сообщил, проследив за моим взглядом Папа.

— Но мы хотели другого! — горячечно начал оправдываться я. — Мы хотели, чтоб у всех… чтобы каждый… чтобы честно!

— Полно, ребята, — папа миролюбиво поднял руки. — Вы хотели, чтоб крестьянин перестал быть рабом и стал королем мира. Так и случилось.