Пикселем по голове

— Чего это они делают?

Я вспомнил услышанную давеча историю и пояснил:

— Мотыжат землю. У крестьян есть единственный способ выживать — покупать мотыгу и семена, вспахивать землю, выращивать какую-то, что ли, свеклу или сельдерей и сдавать их в за мелкие деньги в местный приемник. А что?

— А вот что! — ликующе пояснила Эля. — Этой мотыгой они повреждают землю, так?

— Не повреждают, — заулыбался я, — мотыжат, обрабатывают! Сразу видно, из бывших дворян…

— Да знаю я, — отмахнулась моя соратница.

— Я не про то. Земля, как и любой другой здешний объект, имеет какую-то крошечную защиту. Ноль целых, ноль ноль каких-то там сотых. Улавливаешь?

— Неа, — признался я.

— Балбес! — почти завопила Эля. — Чтобы пробить землю, по ней нужно ударить и нанести ей некий минимальный урон. Это означает, что у мотыг он тоже есть! И в случае крестьян, она реально учитывается и работает!

— Но над головами у этих бедолаг, — я показал руками на прямоугольники яростно мотыжащих землю крестьян, — нули.

Если бы мотыга давала какую-то атаку, то разве не появились бы у них там какие-то цифры?

— Эти цифры, — устало пояснила мне Элеонора, — всегда округляются до ближайшего целого. Ты видел когда-нибудь, например, атаку 7,32? Не видел! Потому что она автоматически округляется до 7.

— Обалдеть! — протянул я. — То есть, ты полагаешь, что у этих мотыг есть какая-то своя атака, но она такая маленькая что в таблице округляется до нуля?

— Ага! — кивнула Эля.

— И поскольку мотыга — это специальный крестьянский прибор, то для его использования не нужна какая-то дополнительная активация. Иначе бы земля не повреждалась!

— Слушай, а почему у земли вообще есть какая-то защита? — вдруг заинтересовался я, нутром улавливая, что этот вопрос может оказаться важен для моих потаенных целей (вы же помните — домой! я ужасно хотел вернуться домой!)

— А, это для какой-то магической ерунды. Для различной силы заклинаний, или что-то такое. Может, для мощности удара каким-нибудь камнепадом или землетрясением.

Я в этом вообще не секу, я же не колдунья, — отмахнулась Эля. — Но в целом-то звучит здраво?

Я призадумался. И вдруг вспомнил недавний вечер, когда я вещал толпе крестьян с пенька про необходимости справедливости и разжигал в их трудовых сердцах пламя революции. Многие из крестьян потрясали своими мотыгами! И где-то в отдалении появился, а потом быстро ретировался сумеречный жнец.