Пикселем по голове

—Хватит! Вы не должны быть Димами! Зачем, избавившим от одного однотипного ярма тут же вешать себе на шею другое? Вы вольны брать себе уникальное имя, ни на что не похожее, которое будет принадлежать вам и только вам! Его вам дадут не какие-то непостижимые силы, ни герои и вороватые волшебники, нет! Вы возьмете его себе сами! 

— А-а-а-а!!! — толпа заревела так что показавшийся где-то в отдалении мрачный жнец счел совершенно для себя не постыдным сделать вид, что он забрел сюда случайно и очень торопится в противоположном от бурлящей массы направлении.

Мой друг, некогда носивший имя Крестьянин 7603, закричал:

— Теперь меня следует звать Электродрель Поражающая Кровавым Рассветом Сумасшедшую Гору Носков и Шницель! Я выбрал, я сам себе выбрал! Ура нашему великому лидеру Диме!

Я в отчаянии провел ладонью по своему перемазанному кровью и внутренностями тли лицу. Что ж, возможно я несколько переборщил, разжигая пламя крестьянского самосознания. Впрочем, было бы странно ожидать от существ, бывших на протяжении вечности бессловесной травой, каких-то рациональных решений.

— Ладно, — сказал я своему другу. — Пусть так. Но для простоты я буду называть тебя просто Электродрелью. Идет?

— Да! — выкрикнул Электродрель и в этот момент вся толпа разом принялась придумывать себе имена, одно чуднее другого. 

Когда я услышал, как один из крестьян провозгласил себя Кровавой Бумажкой Выпавшей Из Сокровенного Гнезда Которому Нет Названия, то слез с пенька и, решив, что на сегодня перемен достаточно, отправился в трактир.

Правда на входе я остановился, и крикнул:

— И еще: ночь в трактире сегодня будет бесплатной!

Толпа осатанела от восторга, но тут я услышал тихий голос сборщика входной платы:

— Нельзя, господин Дима.

— Как так? — гневно уточнил я.

— Каждое утро, едва только встает солнце, — расстроенно продолжил сборщик, — я отсылаю взятые за ночной проход деньги в столичную геройскую канцелярию. Там совершенно точно знают, сколько крестьян в ночи шаталось по полю, а сколько осталось в трактире.

И если я вдруг не додам хотя бы один медяк, то мне обязательно срубят голову, а потом еще и пришлют карательный отряд разобраться, с чего бы вдруг произошла недостача. Господин, думаете, если бы я мог запускать всех этих бедолаг безвозмездно, я бы так не делал? Увы, опыт моих предшественников показывает, что даже одна-единственная спасенная пиксельная душа, неизбежно выльется потом в большую беду.  

— Ну и дела, — протянул я.