Пикселем по голове

Указкой показать, где… где… ну, где Дум-Террор, например.

— Преступная Гильдия воров, позор нашего королевства, намутила какие-то мошеннические схемы и исхитрилась вооружить и прокачать несмышленных крестьян. И внушить им потом, что все их беды — из-за классовой политики нашего мудрейшего монарха. Случилось несколько серьезных столкновений с регулярной армией. В итог мы, конечно, победили — ну разве могут эти нижайшие твари сравниться с отборными геройскими войсками — но враг рассеялся по вей территории королевства и занялся террором…

— Ваше благородие, — к моему собеседнику подбежал еще один белокурый гестаповец.

И он с этими словами протянул начальнику мешок, забитый гоблинским скарбом.

— А! Так вы расчищаете лес от гоблинов? Так вот что оно такое — это ваше кровеведение. Что ж, достойное дело. Гоблины есть совершенно вырожденная раса, маленькие, зеленые, горбатые, постоянно сношаются, жрут абы что. Все правильно, господа, продолжайте в том же духе. Если столичная служба наказания низших рас может вам как-то помочь, то не стесняйтесь.

Я облегченно выдохнул. Судя по всему, эти фашисты нас теперь отпустят.

— Погодите, а вот это что такое? — один из белокурых кончиком меча указывал на Ле Кока. — Почему оно, во-первых, мордой похоже на петуха, а, во-вторых, его, простите, всего лишь половина? Оно тоже с вашего факультета?

Блин! Ну чего они прикопались-то к Ле Коку! Мысли в моей голове панически заметались, отскакивая от стенок черепушки, как шарики в пинболе.

— А это… Э-э-э…

— И рожа у него бледная. Уж не покойник ли это оживленный? Согласно расовому закону номер сорок шесть, подпункт двадцать, совершенно запрещается оживлять представителей нижайших рас.

— Я пленный! — вдруг выкрикнул петух. — Я гоблин. Ну страшно уродливый гоблин. Меня убили, а потом оживили, чтоб допросить! Только я знаю, где прячутся наши беременные гоблинихи, и эти негодяи собираются у меня все это узнать.

— Так точно! — подхватил я. — Мы, значит, все это у урода выпытаем, а потом отправимся к гоблинам и поубиваем там всех: и беременных женщин, и детей, и младенцев.

— А потом их всех сожрем! — закончил таракан.

От всех этих слов и внезапно нарисовавшихся перед глазами картин массовой бойни гоблинских женщин и младенцев меня немножко зашатало. Но белокурый фашист определенно был доволен.

— Что ж, ваше кровеведение — ужасно полезная штука. Ну, не будем вам мешать, доблестные защитники нашей великой расы, исполняйте свой долг.