Пикселем по голове

Ле Кок и дварф сперва присоединились к нему, но потом, сообразив, что смех Трупа какой-то не вполне здоровый, умолкли.

— Ахахахаха! — задыхался он. — Что это вообще было! Я сперва их костью! Хахахаха! А потом меня они! А потом сетью! Хххххххааа! А потом вся эта мерзость вокруг, эти совокупления… И тела, и кишки, и хахахахаха!

Я приобнял Трупа и похлопал по спине.

— Ты держался молодцом, парень, — сказал ему я. — Аннабель бы страшно тобой гордилась. Это не какие-то там сраные голы в некроболе забивать, ты сегодня дрался как тигр.

— Правда? — всхлипнул Труп.

— Клянусь бородой и честью предков! — рыкнул дварф. — Ты самый смелый некромант, с которым я когда-либо имел дело. А имел дело я со многими, недаром меня заточили в эту вашу подземную темницу, — кровожадно добавил он.

Труп облегченно улыбнулся, и в этот самый момент прямо на него с дерева сиганул какой-то особенно тормозной гоблин, упустивший, видимо, момент хитроумной капитуляции его собратьев.

— Никогда! Не! Пытайся! Обидеть! Моих! Друзей! — прорычал он.

Вряд ли незадачливый злодей усвоил этот несложный урок, ибо в ту самую минуту, как Твердый закончил говорить, он разодрал гоблина на две половинки. После нервно смял их в единый мячик и швырнул куда-то в сторону его убежавших сородичей.

— Только-только вспомнили про некробол, — усмехнулся Ле Кок.

И сразу после того, как шарик из гоблина с шелестом рухнули на опавшую хвою, над головой дварфа закружилась золотая пыльца. Из пустоты материализовалась фея. Она пристально посмотрела сперва на дварфа, потом на меня, бросила критический взгляд на залитую кровью и перемазанную гоблинскими кишками половинку петуха, затем осмотрела плачущего юного некроманта и, наконец, взглянула на чавкающего пирожком таракана.

— Нда-а-а… — протянула она, затем взмахнула палочкой и сила дварфа возросла на едииничку.

Потом фея строго взглянула на меня, как бы спрашивая: «Ты опять за старое?», неодобрительно покачала головой и растворилась в облаке разноцветной пыльцы.

— Ладно, ребята, валим отсюда — скомандовал я. — Кто знает, не вернутся ли эти засранцы, вдоволь натрахавшись, с подкреплением.

— Погоди! — прервал меня дварф. — А как же грабежи? Нужно тут сперва все хорошенько обчистить.