Пикселем по голове

Явственно стало холоднее. «Да что же это такое? — подумал я. — Тут вокруг все заполнено чудовищами и монстрами, убийцами, злодеями и прочими тварюгами. Людей ежедневно валят пачками, порабощают, используют как провизию и приносят в жертвы. И всем нормально. Но одно лишь упоминание какого-то дурацкого барьера взывает непреодолимый ужас!»

Я тоже вспомнил это слово, оно когда-то уже всплывало то ли в моих разговорах, то ли в каких-то снах — деталей я уже не помнил — но совершенно не ощущал никакой исходящей от него угрозы.

— Барьер и барьер, — пожал я плечами. — Что это вообще такое? Граница Аурдении?

— Можно сказать и так, — зябко поежился Труп.

Дварф сделал вид, что очень занят перекручиванием держащих на его плечах Ле Кока лямок. Сам же петух притворился глубоко спящим. Даже таракан, выронив недоеденный кусочек пирожка, скрылся где-то в окружающих нас камнях. Видно было, что и некроманту не очень хочется обо всем этом говорить. 

— И чего такого страшного в этой границе? Злые пограничники с собаками? — пошутил я.

— Нет, нет — выдохнул некромант. — Это не граница в привычном понимании. Это такое место, откуда, ну, как бы это сказать, иногда приходят сущности.

— И что? — требовательно уточнил я. — Я буквально сегодня дрался с такими сущностями, что мама не горюй. Здоровенный муравей и шипастый слон — ничего б себе сущности!

— Да нет же, — некроманта аж перекореживало от моего непонимания. — Это не такие сущности.

Это что-то настолько чуждое и иное, что, — он запнулся, — я не знаю. Их боятся даже наши боги. Слава богу, эти сущности просто иногда к нам заглядывают, а потом уходят. Но даже этих минутных их появлений достаточно, чтобы происходило разное… 

Некромант опять запнулся и замолчал, будучи не в силах дальше продолжать.

— А само страшное, — внезапно вклинился в разговор молчавший до этого дварф. — Что вся наша Аурдения она, как бы это сказать, она вроде как со всех сторон окружена этим барьером.

То есть мы, по сути, маленький клочок земли в каком-то неизведанном мраке. Да, мы убиваем, пожираем, насилуем и эксплуатируем друг друга почему зря, но это все вполне естественно…

— Ага, особенно для того, кого вы пожираете и насилуете, — усмехнулся я.

— Да, — невозмутимо кивнул дварф. — Так заведено, такой порядок вещей. Когда лиса ловит кролика, для него это ужасно и страшно, но понятно.