Иафет в поисках отца

Сам же он был одет в белые турецкие шаровары и красную жилетку с крапинками. Нум и Джумбо были похожи на Тимофея. Флита же имела маленькие турецкие панталоны, синее кисейное платье, вышитое серебром, и сандалии, утканные шелком; волосы ее были заплетены в косы и небрежно спадали по плечам; в этом костюме она походила на маленькую сильфиду. Одежда Мельхиора была совершенно подобна моей; вообще, трудно было найти труппу лучше нашей. Несколько музыкантов были наняты, и афишки разосланы по всему городу, извещающие, что синьор Евгений Велотти с труппой будет иметь честь дать новые представления.

Мельхиор нанял большую комнату в нижнем этаже трактира, который во время цветущего состояния города был назначен для собраний. Снаружи, претив окна, была устроена платформа, на которой находились музыканты и куда мы также беспрестанно выходили, чтобы блеснуть своими нарядами и привлечь любопытство народа. Когда музыка переставала гудеть, Мельхиор, я, Тимофей и Филотас начинали разговаривать; после представления Мельхиор объявил, что мы отличились на этом новом поприще. Разговор наш на платформе был очень забавен.

– Сделайте одолжение, мистер Филотас, скажите нам, сколько здесь присутствующих? – говорил Мельхиор Нуму повелительным голосом.

– Не знаю, – ответил Нум, смотря обыкновенно вверх с глупым выражением своего лица.

– Ха-ха-ха! – заливалась толпа, услышав глупый ответ Нума.

– Извините его, господа, он дурак! – объявлял Мельхиор, глядя в глаза зрителям.

– Ну, если он не может этого определить, то скажите вы мне, мистер Дионисиус, – говорил я, адресуясь к Тимофею.

– Вы спрашиваете, сударь, как велико число присутствующих, но в точности ли вы хотите знать количество их?

– Да, в точности, и сейчас же.

– Как, и не считая их?

– Да, милостивый государь, не считая.

– Если так, сударь, я скажу вам безошибочно, что здесь их вдвое больше половины.

– Ха-ха-ха! – раздалось опять из толпы.

– Этого недостаточно. Сколько людей в этой половине?

– Сколько в половине? Да знаете ли вы сами это?

– Ха-ха-ха!

– Ну-ка, сэр, – продолжал Мельхиор, обращаясь опять к Филотасу, – вы, может быть, скажете мне, сколько мужчин и дам сделают нам честь своим посещением?

– А сколько, сударь?

– Да, милостивый государь, сколько?

– Право, не знаю, – отвечал заплаканный Нум после некоторого молчания.

– Утвердительно можно сказать, что нет на свете никого глупее вас, сударь, – сказал ему Мельхиор.