Переводчик

Турпаев раскололся, как говориться, до задницы. Он охотно и подробно ответил на все вопросы и показал на своем телефоне заветные номера. Беседа продолжалась минут тридцать и закончилась как-то неформально. Командир кивнул, а Боксер одним коротким движением сломал допрашиваемому шею и сбросил его на дно ущелья прямо в протекающую через него мутную речушку без названия.

Когда вертолет набрал высоту, командир группы подошел к освобожденному генералу и, хлопнув по плечу, спросил:

– Стас, водки хочешь?

– Очень хочу, с тушенкой, если можно.

И пусть вас не удивляет такое запросто-фамильярное отношение к высокому воинскому чину со стороны не очень высокого – в реальной жизни Станислав Фролов имел то же звание, что и командир группы, которого страшный человек дядя Володя Боксер накануне боя назвал Бегемотом, то есть, был подполковником. Кроме всех прочих талантов, он обладал изрядным даром перевоплощения и сыграть вальяжно-хамоватого «дикорастущего» московского генерала ему было нетрудно.

– Сейчас дадут. Били сильно?

– Когда захватили, немного банок накидали для испуга. Я и испугался. Больше не били, только жрать почти не давали.

Самый молодой офицер группы, старший лейтенант Борис Комиссаров, позывной Альт, которого за молодость и юношескую наивность в группе называли не иначе как Борюсик, по-детски восторженно глядя на умиротворенно курящего человека с позывным Боксер, выдал:

– Как вы этого слона кончили, дядя Володя, я уж думал, все, кранты.

– Спортсмены, – ответил тот, махнув рукой.

– Между прочим, Альтенок, – пользуясь случаем, решил повоспитывать подчиненного командир, – я ведь против того, как ты сказал, слона мог и тебя выпустить и ты его должен был сделать. Ясно?

– Ясно, командир, – и опять полез с вопросами, – дядя Володя, Вы ведь даже не разминались перед боем, почему?

– Всегда нужно быть готовыми, мы ведь не спортсмены, а бойцы.

– Командир, – не выдержал еще один недавно принятый в группу боец, – а правда, что дядя Володя – лучший рукопашник в спецназе?

– Одни говорят, что он, другие, что Сова.

– Сова – лучший, – Боксер снова закурил.

– Так ему, говорят, уже за пятьдесят.

– Сова и в восемьдесят будет лучшим.