Кто это выдумал?!

С трудом перевернувшись на спину, он уткнулся в громоздкую дверь холодильника. Сквозь дыры от пуль молоко капало Люсьену на лицо, смешиваясь со слезами. Он ладонями пытался закрыть эти дыры, где-то на задворках сознания понимая, что это бесполезно. На грудь давило, мешая дышать, но лучше пролежать так целую вечность, лишь бы не говорить:

— Прости... Прости.

Его длинные пальцы ввели код. Морозилка раскрылась и искомые продукты повалились пианисту на лицо.

— А все-таки можно... можно изменить... — тихо сказал Самурай и угас.

Люсьен выбрался из-под придавившего его друга. Из зарытой могилы выбраться, кажется, было бы легче.

На улице он поскользнулся на луже и упал. Дождь барабанил по затылку.

Внезапно, свет фар ударил по глазам. Перед ним стоял черный автомобиль.

***

Они ехали сквозь ночь, разрезая фарами черноту. Но в его душе была непроницаемая темнота.

Он поглощал сало и жир стекал по подбородку. Он молодел.

Она сидела бы, закинув ногу на ногу, если бы у нее имелись ноги.

— Что же, в конце концов все завершилось так, как и планировалось, — сказала жена.

Люсьен не ответил. Жабо было забрызгано молоком, смешанным с кровью.

— Хотя разбивать окно и начинать весь этот ветреный бедлам было очень глупо. Если бы ты этого не сделал, охрана справилась гораздо чище, — сказала банка консервированной фасоли.

— Я не хотел, чтобы он увидел последнюю картинку полностью. Не хотел, чтобы он узнал, — сказал человек.

— А какая разница? Уговор был, что он помрет еще в твоей комнате. Сам виноват, что замуровал в нем сало, а потом внезапно подхватил старение, которое только оно и может оттянуть. Видишь? Твоя человеческая природа приносит одним проблемы.

Люсьен вдруг решил спросить:

— Что может изменить природу человека?

— Наш обряд инициации.

— Он ведь был мне другом. Единственным.

— Нонсенс! Дружба человека с холодильником противоестественна. Ваш опыт это только доказывает.