По следам Одиссея

- Да никакие мы не братья! – закричал Большой Василий, брызгая слюной. – Идиот что ли? Отойди от меня! Еще сейчас целоваться надумаешь, родственничек! Я чокнусь с вами!

Васька как-то сразу сник, скуксился, стал маленьким. Мне было его искренне жаль. Ну, в конце-то концов все люди братья и даже сестры. Предки-то у нас одни и те же – Адам и Ева. Поэтому Васька в общем-то прав. Если подходить философски к этому вопросу.

Мы шли постоянно вверх. Всё выше и выше. Это закаляет характер, а ноги делают крепкими и несуетливыми.

И поступь теряет легкомысленность. Если сложить все расстояния, которые мы прошли, поднимаясь вверх, то должны были уже стоять на вершине Эвереста. Зачем нам Эверест, на который только ленивый сейчас не забирается? Говорят, что там на самой вершине уже помойка образовалась.

А многие ли покорили вершину Аида? Вот то-то же! Может быть, мы первооткрыватели!

Наши старшие товарищи всю дорогу только вспоминали и вносили в списки знаменитых жмуриков, видеоинтервью с которыми сделает их богачами.

Они то и дело останавливались и записывали всё новых и новых клиентов. Иногда начинали спорить.

Вергилий почти всю дорогу декламировал стихи. Свои или же еще какого-то римского поэта, сказать не могу, хотя с латынью я несколько знаком, но не в такой степени, чтобы отличить оды Горация или Вергилия. Говорят, чтение стихов – это тренировка для ума. Если бы Вергилий не был поэтом, то за две тысячи лет превратился бы в идиота.

Леночка продолжала дуться. Но на кого, не поймешь.

Кажется, это уже ее постоянное состояние.

Хорошо, если она сердится на меня. Значит, она думает обо мне. Значит, я ей не безразличен. А от мыслей о человеке до настоящей большой любви один шаг. Это вам подтвердит любой сердцевед, каковым я имею право считать и себя. Потому что я много размышлял об этом.

Васька рассказывал, какие замечательные пышки, шанежки и калачи стряпает его бабушка. Но делал он это не специально. Однако нас это раздражало. Время от времени кто-нибудь на него цыкал.

Мы настойчиво и упорно двигались вперед к вершине Аида. Что там нас еще ждет? Может быть, это вовсе и не сияющая вершина. Но мы узнаем об этом только тогда, когда доберемся до нее. Всё-таки какая-то мотивация. Без нее человек теряет интерес к жизни. Даже к загробной.

Тропинка делает еще один поворот и круто идет вверх. Перед нами бескрайняя равнина. Но не такая, которая радует глаз разноцветьем, ухо стрекотаньем стрекоз, а душу своим богатырским размахом.