По следам Одиссея

Чем выше должность, тем разрушительнее и порочнее ложь, тем большей вред она приносит обществу, тем сильнее она оскотиневеет людей. Они уже привыкают никому не верить и сами начинают лгать всем подряд. Даже без злого умысла. 

Ложь развращает. Добрых делает злыми, храбрых – трусливыми, откровенных – скрытными. Ложь порождает ложь. Она, как наркотик, убивает сознание и душу. Человек, привыкший ко лжи, уже не может обходиться без нее. Ложь превращает человека в своего раба. Он теряет волю и покорно бредет за ней, куда бы она ни шла.

У лживого человека нет своего пути. Ему определена дорога. И это дорога лжи и зла.

Васька непрестанно топтался на месте, слушая Вергилия, наконец не выдержал и простонал:

- Дядя Вергилий! А что будет со мной? Я ведь тоже иногда говорю неправду. Не сделаю уроки, а учителям говорю, что бабушка заболела и я не мог отойти от нее ни на минуту. У меня два дневника. Один для школы, а другой для дома. Иногда и безо всякой причины совру. Я даже иногда не замечаю, что соврал. А когда мне скажут, что соврал, только тогда и замечу.

- Это да! – согласился я. Рассмеялся. – Он у нас профессиональный врун. Не знаешь, когда он говорит правду, а когда врет.

- Поэтому учителя меня считают балбесом и вруном. Мама же гостям хвалится, что я хорошист и отличник и стану дипломатом или академиком. Мне ее жалко. Но и огорчать не хочется.

Да! Кающийся Васька прямо просился на холст. Художников отыскать здесь не проблема. В это время раздался крик:

-  Эй! Подь сюда, Василий! Иди я тебе что-то покажу! Я сначала глазам не поверил!

Влад, который не выпускал из рук камеры, звал своего босса.

Большой Василий нехотя поднялся. 

- Туда глянь! – Влад протянул руку. – Не! Вот туда, куда я пальцем показываю! Видишь?

Губы Большого  Василия вытянулись и округлились, как при восторге. Он долго всматривался.

- Это был большой человек! – воскликнул Стас. – Весь город держал. Сначала как бандит, потом пошел в бизнес, в депутаты и на самый верх. Деньги греб лопатой.

Человека ему прикончить, как нам комара прихлопнуть. От одного его имени начинали дрожать и покрываться потом. А потом и самого его замочили. Говорят, что столичные. Что-то он с ними не поделил. Хоронили как какого-нибудь императора. Народищу жуть! Кругом менты! Движение перекрыли. Тащили через полгорода.

Большой Василий задумчиво ходил взад-вперед. Он задумался. Лучше всего ему в это время не мешать. Чапай думать будет! Подельники ждали его слова. И дождались.