Одна голова хорошо, а три — по обстоятельствам

Однако, видимо в силу того, что прокатано оно было не трезвым, место сильно петляло и приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не сорваться и всё-таки не испытать прелести полёта.

— Может, тут сегодня заночуем? — спросил Лёша, не особо надеясь на положительный ответ. — Свою порцию приключений я уже получил.

— Это было… клёво, — выдохнул Олег, и Змей блаженно растянулся на земле. Что ни говори, а все сейчас были с ним согласны, даже не смотря на общую усталость. Однако повторять трюк больше никто не хотел, и компания приняла единогласное решение, что как только они разберутся с этим замком, попробуют помахать крыльями — всё-таки, подобный навык был бы очень полезен.

— Чернолица, ясноброва, норов словно у коровы, — студент не был уверен, что правильно различил слова песни, однако звучали они так фальшиво, что он не намерен был ждать больше ни минуты.

— Да дай ты дух перевести, — возмущался Лёша, однако под подобные зазывания радость от своей относительной целости резко улетучилась — вставало под угрозу психологическое здоровье.

В замок Горыныч ворвался в праведной ярости, краем сознания отмечая, что в массивные врата, которые издалека он почему-то не разглядел, могло спокойно пройти двое змеев одновременно. И увидеть он ожидал что угодно… но уж никак не полуголую девицу, возлегающую на явно не человеческом троне, и наблюдающую из-под чёрных густых ресниц за хором из тридцати трёх молодцев и одного старикана. При этом трон находился на довольно приличном возвышении и вели к нему отлитые из золота — Виктор даже глаза протёр — ступени.

— Вернулся, родненький, — заметив застывшего на пороге Змея, девица подскочила, спеша ему на встречу и на ходу расплетая увесистую косу.

Молодцы разошлись, уступая прекрасной незнакомке дорогу. Она встречала гостя в тонкой белой рубахе, доходившей до пят, и больше на девушке не было ничего. Кажется, поверх таких рубах было принято надевать сарафан и оставалось только гадать, куда же могла подеваться эта деталь гардероба.

Девушка между тем «наступала» — иначе её приближение назвать было сложно. Если сначала красавица спешила, то после замедлилась. Пошла по узкой одной ей видимой полосе, прищурив глаза и поочерёдно глядя на каждую из голов. Губы её при этом то хитро улыбались, то слегка приоткрывались — тогда показывался юркий язычок. Наконец, расстояния между ними почти не стало.

— Давай накормить потом, а спать уложить сейчас.