Тяжелые деньги

Он сердито бухнулся рядом с лестницей и обхватил руками лохматую голову.

– А если вывернуть Напряжение? Чтобы она повернулась в другую сторону?

– Здесь без толку. Здесь механическое движение. Надо соображать как она вообще работает.

Таллео задумался. Каппа подошел к лестнице и попытался подняться. Лестница пропустила его до восьмой ступеньки, после чего он завяз намертво. Он побежал, перескакивая через ступеньку, но лестница безучастно сбрасывала его вниз, каждый раз ровно на столько на сколько он пытался подняться.

– Ведь как-то они поднимались? Или тут тоже с ключом? Слушай, давай ее правда сломаем? Что еще делать?

– Я как раз сейчас думаю... И, кажется, я придумал! – Таллео вскочил. – Тем более летать ты уже умеешь. Самое главное, – он погрузился в мешок, – точный расчет. Есть тут у меня с собой одна штука... Всегда таскаю, штука очень полезная... Не раз выручала... Сейчас мы эту сволочь обдурим. Не забывай, что пока со мной вот это, – он повертел жезлом, – в нашем распоряжении Бочка.

Таллео выудил из мешка два металлических диска. Темно-золотой металл угрюмо замерцал в полумраке. Диски были толщиной в полпальца, в поперечнике – чуть больше локтя. По окружности шел пунктир круглых отверстий. Таллео снова полез в мешок и вытащил металлическое кольцо, толщиной в палец и в поперечнике чуть меньше локтя.

– Сколько ты весишь?

– Не знаю. Никогда не думал. А зачем?

– Затем, что в жизни часто приходится подниматься по лестницам смерти. А на лестницах смерти жизненно важно знать сколько ты весишь. В общем, – Таллео оглядел Каппу, – столько же сколько я... Нет, все равно неточно, блин. Мне нужно знать сколько ты весишь, как можно более точно. Как мне все это надоело! Никто ничего не знает. Как этот мир еще держится? Я сейчас тебя буду взвешивать, мне нужно точно, – он положил один диск на пол, второй – на первый.

Каппа осторожно наступил на диск. Таллео прочитал короткое заклинание. Диск отделился от нижнего и завис.

– Эх ты! – Каппа вздрогнул и едва удержался.

– Так, – Таллео оглядел замерцавший оранжевым жезл. – Один и... И одиннадцать двенадцатых. Теперь отойди пока.

Он развернул свитки. Один был исписан аккуратно разлинованными таблицами, другой – чистый.