Герой высшего качества

– Хорошая штука для того, кто умеет ей владеть и обладает физической силой. Для тебя не годится. Придется искать что-нибудь особенное, то бишь шарить по гробницам. Занятие неприятное, неблагородное и опасное, я понимаю, но делать нечего.

- Прикинь, не устроит… - печально сказал Егор, понимая, что в данной ситуации советчик прав.

Они подъехали к скелету, и практичный Махот спрыгнул с седла, поднял валявшийся рядом с мертвецом мешок. Тот негромко звякнул, треснули гнилые тесемки, и стало видно, что там лежат крупные золотые монеты вперемешку с драгоценными камнями.

- Пригодится в дороге, - вид у Бешеного Сони был до ужаса довольный. - И меч возьмем. Продадим.

- Но это… как же… грабеж ведь – не геройское дело? – воспротивился Егор.

- Какой грабеж? Ты с ума сошел? – напустился на него Аладдин. – Дареное не дарят, награбленное не грабят, а просто забирают. Кроме того, кто будет спонсировать твою поездку к замку Темного Властелина? Фонда Сороса и бюро студенческих обменов в этом мире нет.

Ганди-Ла и Махот слышать советчика не могли, но мыслили, судя по физиономиям, схожим образом.

- Э… конечно, да… все в порядке, - начал поспешно оправдываться Егор. – Голову напекло… 

- Это бывает, - с облегчением согласился рахива. – Двигаем дальше?

- Да… только надо эти, гробницы обыскивать… - при одной мысли, что придется заходить в лишенные окон, частично разрушенные и затопленные тьмой «дома» Егора начинала бить дрожь.

- Давай, - сказал Бешеный Соня. – Ведь ты надо. Что тебе знаешь. Или наоборот?

Ближайшее к ним здание выглядело просто: цилиндрическое основание, а на нем – конус, украшенный множеством идущих к вершине гребней. В стене его красовалась большая дверь, чьи створки были распахнуты, правая висела на одной петле, левая покрыта трещинами.

Егор слез с седла и, спотыкаясь, побрел к гробнице правителя, умершего тысячи лет назад.

- Ничего, не бойся, - подбодрил его Аладдин.

«Легко сказать, - подумал Егор, опасливыми шажками приближаясь к дверям. – Каноны для того и существуют, чтобы их нарушать. И сам-то в тылу остался, вперед не полез. Одно слово – СУКА».

За дверью лежал мрак, густой, точно ягодный сироп, в нем угадывались очертания колонн, расставленных вроде бы безо всякого порядка – две слева, одна справа, и еще одна прямо напротив входа.