Герой высшего качества

– Сущность магии есть познание, и тут, в уникальной экосистеме, чьи свойства не изложены ни в одном монстрификариуме, я изучаю функционирование эндемичных магиезависимых организмов!

Лягушка решила, что заумные речи – это чересчур, и с очередным «ква» шлепнулась в болото.

- Ух ты, а мы герои! Он – герой! – похвастался Бешеный Соня. – Идем спасать зло! От мира! Или наоборот.

- Вот кичливый идиот, - простонал Аладдин, хватаясь за голову, и принялся выделывать одну «бочку» за другой. – Первому встречному… все выложил… Этот чешуйчатый вполне может быть приспешником Темного Властелина!

- Да? Вот так удача.

Вблизи его отличие от человека стало еще более очевидным – по четыре пальца на руках, острые когти, нос есть, но выдается едва-едва, и пристальный, совершенно змеиный взгляд.

Егор под ним почувствовал себя довольно неуютно.

Рахива обошел его со всех сторон, покачивая головой и негромко посапывая, и только затем представился:

- Имя мое Ганди-Ла, и я пять лет провел на обучении в Небесной Пирамиде.

- Пять лет? Недоучка! – взвыл Аладдин. – Гоните его прочь или сами убирайтесь побыстрее!

Егор назвался, подождал, когда то же самое сделает Махот, и поинтересовался:

- Пять лет? Не мало?

Глаза рахива сверкнули, он гордо выпрямился:

- Замшелые пердуны, только и думающие о том, как подсидеть друг друга, не в силах оказались понять мой истинно новационный подход к магии! Зависть и неприязнь, а также торжествующие в стенах Небесной Пирамиды предрассудки вынудили меня оставить ее, и пуститься в самостоятельное странствие по волнам познания!

Эта «ария непризнанного гения» красноречиво говорила о том, что и тут, в волшебной Нифигляндии, все как у людей, как на той же Земле, да и где-нибудь на планете, что вертится вокруг Веги – тоже.

Выдохся Ганди-Ла спустя примерно минут пять, неожиданно скинул с плеч мешок и вполне буднично спросил:

- Есть хотите?

- Да! – воскликнул Егор, решив, что этот чешуйчатый парень не может быть приспешником Темного Властелина.

Тот попытался бы их убить, или по крайней мере втереться в доверие, а не начал бы рассказывать о том, как ему мешали собратья-маги.