Стеклянный ветер

Это был конец! Ни один человек, как бы силен он ни был, не в состоянии выжить после подобного – да заживо ведь горит! И теперь можно с уверенностью заявить, что догадка Корсара оказалась правдой…

Удивительное дело, но он все еще оставался жив! Даже боли уже как будто не чувствовал. Но это еще ни о чем не говорило – возможно, нервные окончания обуглились, что неудивительно, после такого адского пламени. А может быть давно уже все кончено, уцелела лишь его бессмертная душа, а грубая плоть сгорела и превратилась в пепел.

«Определенно, это лишь душа, ¾ утвердился в страшной догадке испытываемый. ¾ Вон как резко преобразился мир вокруг. Вспышки кругом, молнии, огни какие-то… Неужто в ад попал? Ах, какая неудача, вот вечно так. И с чего этот умник Корсар вообразил, что он, Лом, парень везучий. Да с таким везением…»

Окружающее мракобесие менялось прямо на глазах. Вспышки и молнии прекратились, им на смену полыхнул и залил все вокруг ослепительно-яркий белый свет.

«Минуточку, что-то здесь не так! ¾ засомневался Лом. ¾ Ух, ты! Буковки в воздухе загораться стали. Да как быстро! Вон и картинки замелькали… Ничего себе ад, да это же какой-то экспресс-метод обучения черт знает чему! Ах, как точно подмечено и, главное, как к месту. Нет, ну, на самом деле белиберда какая-то, тарабарщина. Хоть бы черт какой с указкой явился, растолковал бы, что к чему и почему…»

И тут же ему пришлось отчитывать себя за легкомыслие:

«Ну, вот, кто, спрашивается, за язык тянул?! Явился, не запылился! Правда, не совсем то, что «заказывал», просто рожа какая-то без тела… И тоже почесала, почесала…»

¾ Эй, говори помедленнее, ничего разобрать невозможно! – приказал роже Лом.

Получилось, как в той песне: «крикнул, а в ответ тишина…»

«Ладно придется самостоятельно разбираться во всей этой чертовщине, ¾ смирился испытываемый.

* * *

– Высший! Очнитесь, господин Люм! – голос доносился откуда-то сбоку.

Лом открыл глаза и чуть было не заорал от ужаса. Он распластался на самом краю крыши главной башни. Прямо под ним зияла пропасть глубиной не менее километра. По всей видимости, он так лежит довольно давно – руки и ноги затекли, одежда до нитки промокла. И сам он ужасно продрог.