Стеклянный ветер

Силой власти главы Круга Избранных я могу один раз в год прервать заседание Круга по своему усмотрению. Через минуту я сделаю это. Но заседание обязательно состоится на следующей неделе, и ты должен быть к нему готов. Ибо второй раз выручить тебя я уже не смогу… Будучи членом Круга Избранных, ты являешься главой одного из семи Магических замков Ордена. Тебе повезло, твой замок – тот, в котором мы сейчас находимся, вернее, находятся наши спящие тела. В каждом замке есть библиотека. Не теряй времени, собирай знания!..

И последнее, сейчас я оглушу тебя, ты проснешься ровно через три часа. За это время Высшие разлетятся по своим замкам. Им я объясню твое бессознательное состояние расплатой за непочтительное поведение по отношению к главе Круга. Не беспокойся, они все прекрасно знают вспыльчивый характер Люма и клюнут на уловку, как миленькие. Тебе же за причиненные неудобства я открою план этого замка и, когда проснешься, ты будешь уметь перемещаться в любой его конец в одно мгновенье.

Оз едва успел выговорить последние слова, как окружающий их розовый туман исчез.

Но что произошло дальше, Лом не видел ¾ перед глазами вдруг вспыхнула огромная, ветвистая, багровая молния, и сознание покинуло его.

* * *

Как и обещал Оз, когда Лом очнулся в огромном Малом зале кроме него самого не было ни души.

Глава 30

Глава 30

Гимнаст проснулся от мощного грохота. Кто-то пытался ворваться в его спальню и яростно колотил в запетую изнутри дверь… Удивительно, как после таких ударов она до сих пор не разлетелась в щепки.

– Да иду я, иду!.. Минуточку!.. Сейчас открою! – Его хриплый крик прервал очередную серию могучих ударов.

Секунд на пять за дверью наступила тишина, но по истечении этого срока удары возобновились с утроенной силой.

Поначалу Гимнаст никак не мог понять, где он находится, как сюда попал и что вообще происходит. Вчерашние приключения очень медленно восстанавливались в его полусонной голове. И особой радости не доставляли. Уж лучше бы он вообще ничего не помнил! А память услужливо подбрасывала все новые и новые свершившиеся факты.

В руке он сжимал какой-то мятый листок, вдоль и поперек покрытый безобразными каракулями, большая часть которых была безжалостно залита чернилами. Как он ни морщил лоб и ни щурил глаза, разобраться в этой галиматье было совершенно невозможно. Но эта бумажка, использовать которую теперь можно было разве что при походе в сортир, странным образом навевала на него смутную тревогу… Что-то сегодня должно произойти.