Человек по имени Смерт

При допросе уцелевших в этом инциденте все выжившие, которые пришли в себя утверждали, как один:

-У этого странного парня был чарующий голос. 

Глава 17. Крепкий дух

Ярко красная комната. Три двери, я поднимаюсь с красного пола. И осматриваюсь вокруг себя, везде кроваво красный цвет. Эти двери не похоже, что чем-то отличаются, но когда я начал двигаться комната медленно начала темнеть и ее стены стали черными. Когда красный цвет ушел, я вижу царапины на стенах, они словно сделаны живым существом.

Я силюсь произнести хоть слово, но тяжелый комок в горле глушит даже самую слабую речь. Я закрыл глаза, но даже так эти двери, никуда не исчезли перед моими глазами. Я не вижу здесь входа или выхода. Я слышу, как рядом со мной на этих стенах формируются буквы, их будто выцарапывают на стенах. Мне страшно, так страшно. Крики ужаса, мои ли это крики, не знаю. Я падаю на пол и молю о помощи, молю прекратить эти звуки, но эта пытка не останавливается.

«Войди в дверь Смерт, только так можно спастись»

 Я снова медленно встаю с пола, собравшись с духом, я захожу внутрь двери стоявшей справа. Повернув дверную ручку, я толкаю ее внутрь. Внутри я вижу приятную обстановку, обычная комната внутри нее сидит молодой мужчина и вертит нож, говоря про себя:

-Интересно, он еще придет? Наверное, в прошлый раз, я переборщил. Эх, может использовать один нож, дать ему фору или завязать глаза, но боюсь тогда, я прикончу его слишком быстро.

Когда он увидел меня, он поднялся со стула и помахал мне по-дружески рукой. Он был одет в большой длинный черный плащ с застегнутыми пуговицами, а его худые, тонкие руки были покрыты порезами и шрамами. На его лице алый платок, который частично закрывает лицо. Его глаза я не мог увидеть их, как не всматривался. Его волосы были похожи на лезвия, я чувствовал опасность и хотел уйти.

-Смерт у тебя такое нелепое имя. Я ненавижу тебя, но я и благодарен тебе. Поэтому я разрешаю тебе нанести удар, ударь меня! Давай одержи победу! Будь мужиком! – его голос был наполнен меланхолией, а в конце становился громким, делая его крайне неприятным для слуха.