Зеркала судьбы. Искатели

Бросили жребий: первой дежурить выпало мне. 

Я устроилась у костра, вслушиваясь в звуки ночного леса. Лэй свернулся клубочком между корнями дерева, которые мощными щупальцами выступали из земли. Физиономия у эльфа была самая довольная. 

Неподалеку устроился Роману — с таким же блаженным выражением лица. Вор достал свой заветный камешек, о встрече с которым, наверное, мечтал весь день, и теперь поворачивал его так и сяк, разглядывая блики от костра на гранях. 

Лис долго еще любовался изумрудом, но наконец усталость взяла свое.

Я задумалась, глядя на костер, и очень удивилась, когда Лэй, вдруг поднявшись на ноги, совсем не сонным голосом прошептал: 

— Готов? 

Он подобрался к Роману, помахал рукой перед его лицом. Вор никак не отреагировал. 

— Готов, — заключил ушастик, усаживаясь у костра. — Я уже заждался. При нем говорить совершенно невозможно. 

Видно, Лэя, так же как меня, тревожила неопределенность нашей миссии.

— Я что думаю, — начал он, — как мы определим, что артефакт рядом? 

Я пожала плечами: 

— По идее, должны уловить исходящие от него токи. Ты маг, я антимаг. Как-нибудь справимся. 

— Боги не говорили такого, — упорствовал эльф. — Они сказали, что мы сами почувствуем и поймем. Артефакт — штука непростая. Далеко не все они излучают магическую энергию в чистом виде, иначе их слишком легко было бы распознавать.

— Ну а что тогда мы должны почувствовать? 

— Да морт его знает! Может, сны будут странные сниться. А может,  плохо станет. Может, эйфория накатит или, прости за подробность, понос прохватит. Вот я и думаю, как понять: знак это или обычное несварение…  

— Вы что это там замышляете?.. 

Увлеченные беседой, мы не заметили, как проснулся Роману. Вор тут же схватился за грудь, как будто у него заболело сердце.

— Ладно, ложись, — сказал мне Лэй. — Моя очередь дежурить. 

Роману долго еще ворочался, бурчал что-то о заговорах, но я не дослушала и уснула. 

Наутро Лис не успокоился. Не знаю уж, что происходило в его голове, но он бубнил без умолку. Вроде бы ничего плохого не говорил, но в речах проскальзывал явный намек на то, что мы с Лэем вступили в заговор.