Зеркала судьбы. Искатели

Но нет ни единого ориентира на местонахождение артефакта в принципе! То ли штука закопана в земле, то ли висит на дереве. Может, валяется на поверхности, а может, затоплена у берега, скрыта под толщей воды и песка. Или не у берега, а вообще морт знает на какой глубине. О последнем даже думать не хотелось. Боги сказали, что магический предмет упал с неба во время битвы. Что, если он и впрямь рухнул в море?  

Судя по лицу ушастика, тот тоже был озадачен. Покосившись на Роману, эльф медленно проговорил: 

— Она сказала, я почувствую, когда буду рядом.

Да, это была единственная зацепка. Тир-Белион тоже говорил нечто подобное. Лис насторожился, с интересом прислушиваясь к нашему диалогу, а я махнула рукой:

— Тогда все равно, куда идти.

Чутье на магию было единственной нашей надеждой.

— Предлагаю действовать, как большинство исследователей. Пересечем остров посередине. Мы сейчас… — эльф покрутил головой, — на западной оконечности.

Атик между тем забирался все выше по небосклону, его лучи стали припекать голову даже сквозь платок. Поэтому, оказавшись под защитой густых крон деревьев, я облегченно вздохнула. Ответом мне прозвучал вздох Лэя, только в нем звучало изумление и восхищение. 

— Вы это видите? — благоговейно прошептал мальчишка. — Вы когда-нибудь могли хотя бы представить себе такое?.

Лес был… странным. Не таким, к какому я привыкла. Ятунхейм, что рядом с Т’харом — это суровые сосны и благородный тис, голубой лишайник и болотный мох, густой папоротник, обглоданный ветрами бурелом и узкие звериные тропы, по которым пробираются ятуны. Лес в Арвалийской империи — это трепещущие осины, стройные березы и пышная трава. Я не была на родине Лэя, но наверное, Даллирия прекрасна и волшебна. 

То, что нас окружало, даже отдаленно не походило ни на один из этих лесов.

Над островом пронесся порыв ветра, веера заколыхались, я бросила взгляд вверх и оттолкнула Роману с Лэем. 

— Берегись!       

Что-то тяжелое пронеслось мимо, упало, взрыв землю, совсем рядом с нами. Оно было синее, похожее на камень, величиной с два моих кулака.