Чужая планета

Буквально через пару мгновений стекло криокамеры пошло трещинами, испускающими пар. Филип от неожиданности попятился назад, позади него штурман просто пришёл в ужас и стоял, как вкопанный.

В криокамере вдруг помутнело, после чего финальный взрыв выбил в ней все стёкла, отбросив астронавтов взрывной волной к противоположной стене лаборатории.

Норфолк не успел прийти в себя, как на него налетел разъярённый гуманоид, сумевший очнуться и вырваться на свободу.

Словно раненный лев, Бьярт готов был разорвать любого, кто встанет у него на пути.

Между ним и капитаном завязалась серьёзная драка. Штурман же в это время лежал без сознания.

Норфолк изо всех сил старался отбить нападение Бьярта, а тот был силён, только не слишком поворотлив, что играло на руку Филипу, ведь жизнь была ему очень дорога.

Разнеся практически всю лабораторию в дребезги, соперники пробили дыру в отсек гравитационного модуля, где продолжилась потасовка.

Бьярт нещадно молотил кулаками направо и налево. Филип, сдерживая натиск противника, всё же сумел отбросить его в сторону.

С грохотом упав на пол, гуманоид не растерялся, и рванул со всей дури обратно. Норфолк успел увернуться в сторону, и Бьярт неотвратимо впечатался в консоль управления, которую изрядно повредил. Гравитационный шлюз оказался открытым, и вытянул содержимое отсека наружу вместе с драчунами. Они кубарем полетели вниз под действием нестабильного гравитационного поля, которое смягчило их падение.

Местность была окутана серым туманом. Рыхлую почву в основном покрывала трава, но кое-где, если ступать, не глядя, можно было угодить прямиком в трясину.

Редкие стволы лиственниц создавали гнетущее впечатление медленно надвигающихся теней прямо из чащи неподалеку.

Филип очнулся посреди заросшего осокой клочка земли возле трухлявого ольхового ствола. Он приподнял голову, оглядел, всё ли цело, прощупал разбитый нос и разодранную бровь, затем провел правой рукой по левому предплечью, где моментально исчезла часть рукава, и появился маленький экран с его жизненными показателями.

«Да, крылатый, хорошо же ты меня нахлобучил», — читались мысли на его физиономии. Судя по информации на экране, перспективы были нерадужные: организм был порядком потрёпан, не говоря уже о многочисленных ссадинах на всём теле от макушки до пяток, и это капитану ещё крупно повезло, потому как после подобной драки вряд ли кто-то другой смог бы вообще выжить.

Вдруг Филипу показалось, как нечто неприятное тычет его, лежащего на животе, в плечо.