Мракоборец

Это еще хорошо, если бы омут был тихий, с обычными чертями, так здесь, поди, не только их встретишь. Лишний шаг не в тот коридор – и назад дороги нет, затянет трясина, точка невозврата будет пройдена. Чем выше по лестнице, тем сложнее спускаться, возвращаться в подлунный мир.

Что я знаю о самом возвращении? Собственно, об этом все твердили примерно следующее: нужно найти визионера и сильно-сильно захотеть вернуться. Лучше обоим. Если не забрались слишком далеко или слишком высоко, то иной мир должен был сам отторгнуть свои инородные тела.

В ином же случае уже ничего не спасало, если ты сам не нежить. Проблема в том, что я не знал, в какой точке мы сейчас находимся, так как та внешняя оболочка, которую я здесь видел, была крайне обманчивой, потому что мы уже явно сильно-сильно хотели вернуться, но находились все еще на том же самом пролете. Ни обычная, ни цветовая аура здесь не спасла бы. Собственно, молитву пришлось бы изобретать с нуля. Процедура, доступная высшим церковным санам, но мне для это не хватает знаний.

Крестьянин что-то бормотал себе под нос.

- Чур меня… Чур меня…

И тут меня осенило. Дело в том, что народная ворожба мракоборцами не признавалась. Она считалась пережитками языческих времен, низкопробной второсортной подделкой, не способной на реальные воздействия. Несмотря на все это, крестьяне постоянно прибегали к помощи травниц и сами шептали при любом удобном случае.

- Слушай, у вас там есть какие-то слова для того, чтобы избежать ловушки? Или выйти из леса, когда леший заморочил? – обратился я к Феоктисту.

- Есть. Только ты смеяться будешь.

И тут я представил себе это. Я весело хохочу над смешными словами, находясь одной ногой в могиле. Когда сферы Иномирья были готовы перемолоть две очередные жертвы, я бы стоял на своем последнем распутье и смеялся над шуткой. Утопающий хватается за соломинку, я же зацепился за внезапно предоставившуюся возможность поэкспериментировать с народной магией.

- Нам сейчас не до смеха, остолоп, – опять потряс я хныкающего крестьянина.

- Есть, значится, слова… Эни-бени-ряба. Квинтер-финтер-жаба!!!

Сперва ничего не произошло.

А потом замок Владыки стал медленно таять, как пророческое знамение в облаках, уносимых ветром. А вот контуры часовни стали возвращаться, как и река, поле, деревенские дома с подсобными постройками. Было раннее утро, петухи еще не пропели свою утреннюю песню, не разбудили рабочий люд и домашнюю живность. Извлечение Феоктиста завершилось.