"Отвертка для Золушки"

Приветливое открытое лицо с широкими скулами и твердым подбородком. Внимательные, глубоко посаженные серые глаза. Густые брови недовольно хмурятся , но на губах - добрая улыбка. Я заметила еще, что волосы у моего нежданного спасителя длинные, темные и слегка вьющиеся, а «мушкетерские» усы и бородка аккуратно подстрижены.Мой спаситель вздохнул и сказал уже мягче, неожиданно перейдя на «ты»:

- Так и будешь молчать, бедное дитя карнавала? Как же тебя все-таки зовут? Или отплясывая на этих улицах, ты от счастья все позабыла, в придачу со своим именем?

- Нет, не забыла - прошептала я, отчаянно желая, чтобы все мои надежды как можно скорее сбылись.

– Меня зовут Николетта де Грасси.

Если этот человек знал моего отца, он сразу же откликнется на это имя! И мужчина, действительно, на миг задумался, словно бы что-то припоминая. Но потом пожал плечами и спокойно кивнул. Я поняла, что все мои надежды найти в этом безумном городе хоть одно знакомое лицо, рухнули и разбились хрупким фарфором под копытами упряжки лошадей.

И опустила глаза, изо всех сил стараясь не разреветься. Мужчина осторожно коснулся моего плеча:

- Что с тобой, Николетта?

- Все хорошо - буркнула я, пытаясь сообразить, что мне теперь делать?

- Может, мне стоит проводить тебя до дома? Или сама дойдешь?

- Дойду - вздохнула я, незаметно вытирая слезы. – Спасибо за помощь, сударь.

Я подумала, что не стоит раскрывать тайну своего появления здесь абсолютно незнакомому человеку, пусть и проявившему к тебе доброе участие. Из рассказов отца я знала, что жители Серениссимы не жалуют чужаков и даже к богатым иностранным путешественникам относятся с подозрением.

Так что будет лучше, если меня примут за местную девчонку. Пробормотав какие-то слова прощания, я отошла от своего спасителя и потащилась вдоль канала сквозь ставшую уже почти привычной карнавальную толпу. Но чем дальше я шла, сама не зная куда, тем реже мне встречались люди в карнавальных костюмах, тем меньше народу становилось вокруг. А ночной воздух, меж тем, был уже не такой теплый и ласковый.

С залива дул сырой и стылый ветер, я то и дело зябко поеживалась, обнимая себя за плечи. На Гранд-канал опускался туман и серой промозглой пеленой заползал в переулки. Чтобы не простыть окончательно, я отошла подальше от воды и побрела извилистой улочкой куда-то вглубь города. Переулки, которыми я шла, становились все уже. Веселый шум и звуки музыки остались далеко позади, и теперь меня вместе с домами плотно обступала тишина.