Смертные не оригинальны

Фельк, сообразив, что сморозил чушь, нахохлился и сопел.

Отсмеявшись, джин уставился на него почти добродушно.

– Хозяин он мой. Ага. На каком таком основании, горшечник ты недоученный? Ты что, подчинил себе мою волю? Поборол в нечестном бою? Побил в магическом противостоянии? Или напоил меня до беспамятства, чтоб я тебе наобещал незнамо чего?

– А что, можно? – оживился Фельк.

Джинн закатил глаза.

– Ифрита на тебя нет. И чего я время теряю, спрашивается? В твоей книжице не сказано про то, что вы, суетные человечки, не можете тягаться с джиннами по силе и возможностям? Ты даже мизинца моего не одолеешь! – мизинец, предъявленный разошедшимся джинном, стал быстро толстеть и удлиняться в сторону Фелька.

– Нет! – в ужасе заорал парень и вжался в буфет, заполошенно загребая ногами по полу.

Мизинец тут же принял нормальные очертания.

– Это правильно, – одобрил джин и подуспокоился. – Смертные. Подавай им все разом. Просто так, безо всяких усилий. Сидел дуралей на печи, поедал калачи, а потом раз – и всё у него есть, да? Только и можете, что навыдумывать баек и ждать, когда ж ваша жизнь начнется по-настоящему!

– А что? – обиделся Фельк за себя и за все человечество разом.

– А ничего, глаза-то разуй! Твоей настоящей жизни уже лет двадцать укатилось, а ты все сидишь и в небо пялишься в ожидании чуда. Придет добрый джинн и починит все то, что вы, человеки, наломали! И старший горшечник тебя, раздолбая, уважать начнет незнамо за что. И сестру твою я вот так вылечу, да?

Джинн щелкнул пальцами.

– И войнушки ваши мелочные отменю. И выключу вашу вечную тягу крушить все вкругаря. И благодать по земле рассыплю из большого мешка. Да?

– Нет, – понурился парень. – То есть оно-то да, но я уже смекнул, что нет.

– Правильно смекнул, – джинн поднялся. – Что посеешь, то и сожрешь, или как там у вас говорят? В общем, сей, парень, сей, пободрей работай ручками! И разгребай свои посевы сам, не маленький уже.

Судя по взгляду исподлобья, которым Фельк наградил джинна, понятно парню было в основном то, что демон – большая сволочь. Но что-то еще в этом взгляде мелькало, в самой его глубине, и джинн на это мелькание хмыкнул почти одобрительно.

– Ну, бывай. И чтиво подыщи себе пополезней. А то как блаженный какой, честное слово. Джинны, пентаграммы, мир во всем мире. Тьфу!

С элегантным звуком плюхнувшейся в пруд больной коровы демон исчез.