Притворщик

За эти годы он перевидал столько жизненных бурь и штормов, попадал в такие передряги и столько рифов преодолел, что хватило бы на дюжину Нельсонов, однако, остался жив, здоров и бодр. Военно-морские словечки и строевую выправку он использовал исключительно в разговорах со своим непосредственным начальником, совершенно искренне считающего своего зама старым пердуном и законченным солдафоном.

– Заходи, Степаныч, – молодой, слегка за тридцатник, человек в стильном костюме от Армани темно-серого цвета и модных очках в титановой оправе, чем-то отдаленно напоминающий раннего Ходорковского, отработанным движением кисти проводил в укрепленное на стене баскетбольное кольцо оранжевый мячик.

 – Есть, попал! Проходи, располагайся. Да, мячик прихвати.

Человек, названный Степанычем, кряхтя, поднял закатившийся под стол мяч и вернул его владельцу, после чего устроился на стуле поближе к дорогому руководителю. Тот взвесил на ладони любимую игрушку, столь модную среди топ-менеджеров на Западе, прицелился было в кольцо по новой, но потом передумал и, со вздохом отложив спортинвентарь в сторону, распорядился:

– Докладывай.

Степаныч открыл кожаную папку и достал из нее несколько сколотых листов бумаги.

– Кондратьев Станислав Александрович, 1964 года рождения. Принят на службу в ГРУ в 1983 году, уволен в 2003 году в звании подполковника.

– Пенсионер, значит?

– Совершенно верно.

– Продолжай.

– Слушаюсь. Итак, прошел подготовку по программе «Притворщик». Провел около семнадцати операций, и это только в одиночку.

Награжден двенадцатью боевыми орденами.

– Короче, вооружен и очень опасен, да?

– Он, действительно, может быть очень опасен. При необходимости.

– Обожаю эти сказки народов мира! Ну, продолжай. Что это, кстати, за программа такая? Что-то не слышал.

– Уникальная программа, сейчас ее уже закрыли. К участию в ней в свое время отбирались наиболее перспективные оперативные сотрудники ГРУ, обладающие способностями к лицедейству и перевоплощению.

По окончании подготовки человек приобретал навыки абсолютно достоверного вхождения практически в любой образ и быстрой смены, так сказать, амплуа. То есть, он умел совершенно органически вписаться практически в любую этническую, профессиональную или социальную группу и не выглядеть в ней чужеродным, и многое другое. Кондратьев был одним из лучших. Его оперативный псевдоним – «Скоморох».

– Почему Скоморох?

– Пошутить любил.

– Понятно.