Гарри Поккер и Властелин Пластелина

Судьба оставила старичку лишь воспоминания, которые можно было ворошить, точно желтые листья. 

Вспомнилась бурная молодость Горгоны, ее частая смена любовников. Вспомнился вечно страдающий ревнивец Джон, который успел-таки вклиниться между четвертым и пятым мужем Горгоны и познать все прелести женитьбы. Перед глазами встал образ толстяка Невинного. 

Поезд приехал, остановился, а Гарик все плакал у окна и никак не мог остановиться. Ему было беспредельно жалко целой жизни, которая ушла на понимание того, что, собственно сам Гарри без своего шрама – пустышка, ноль без палочки, дырка от бублика.

По поезду шел проверяющий, пинками выпроваживающий из магического поезда встельку пьяных школьников. Наткнувшись на плачущего старика, проверяющий удивился:

– Ты кто?

– Что, не видишь: самый несчастный человек во вселенной. Я потерял свою первую и последнюю любовь!

– Сочувствую. Примите мои соболезнования. Но выйти из вагона все-таки придется. Англия – это консерватизм, бюрократизм и еще раз традиции.

– Я выйду! – всхлипнул Поккер. – Я знаю, что мои страдания всем до фени!

И старый волшебник выпрыгнул в окно, прямо через стекло. Как это у него получилось, он и сам не понял. И вдруг само собой пришло осознание, что маразм – самая сильная разновидность врожденной магии. Когда не знаешь и не помнишь, что можно, а чего нельзя, то возможным становится все!

Решив не распространяться о своем открытии, оставив его на черный день, Поккер размеренно зашагал к Школе Волшебства.

Дуббалдор, как всегда, оказался в своем кабинете. Сын Дуббалдора-Старшего, этот Дуббалдор выглядел старше Поккера, дубее, тьфу ты, мудрее и солиднее. 

– Кого я вижу? – обрадовался директор школы.

– Кого? – Поккер боязливо оглянулся, но, не обнаружив «магического хвоста», глазка видеокамеры, злобного Волана, шумно выдохнул. – Типа, меня?

– Вроде, как бы. – сказал Дуббалдор, и улыбнулся, блеснув всеми шестьюдесятью пятью зубами. – Какими ветрами? По делам, или как всегда?

– Так ты узнал меня?

– А то! – усмехнулся Дуббалдор.

– Как сказать. – проворчал Поккер. – Но проблема не в этом, а в том, что я скучаю по этому шраму. Вот такая оказия. Всю жизнь думал, что если стану обычным, то будет мне счастье. Не тут-то было! 

– Ты удивлен?

– Не то слово! – вздохнул Поккер. – Первые пятнадцать минут было ништяк, а потом навалилась ностальгия и стало совсем хреново.