Последний богатырь

– Гляди, как неймётся соколикам.

Справедливости ради, следует отметить, что и скакун Савко не выказывал усталости, закусывая удила, пританцовывал от нетерпения пуститься галопом куда угодно, лишь бы не останавливаться. Кто-то скажет, ай да дьяк, ай да сукин сын, не пожалел лошадок, отборных отдал. А я так скажу, дьяк, он, конечно же, сукин сын, да и скипидар под хвостом любого заставит змеёй извиваться. Вот оно как.

– Вот правду говорят, утро вечера мудренее, – давая себе передышку, обратился Савко к богатырю.

– Так всё правильно, ты же княжеским указом ко мне приставлен, – ответил Перебор.

– Нет, я не об этом, – пояснил Савко. – Словно пелена мой дотошный разум вчера вечером укрыла. Наваждение, иначе не скажешь. Ничего не спланировали, не просчитали, зато как глупые мотыльки полетели в пасть дракону, даже без заточки в рукаве.

– Странно, что ты вообще такие пораженческие речи завёл, – не поддержал Перебор сомнения спутника. – Я из подручных средств такой силок забабахаю, не то, что дракон, мышь не проскочит. Помчали уже, цигель-цигель ай-лю-лю.

– Цигель, это верно подмечено, – поняв, что что-то объяснять богатырю, только время в пустую терять, Савко сменил тему. – Но перекусить нам не мешало бы. Ужин мы уже «отдали врагу», так хоть завтрак надо бы «разделить с другом».

– Ладно, в первом же кабаке перекус устроим, там и перекур организуем, – согласился Перебор, покушать он любил почти так же как и подремать после этого, а насчёт перекура, это он так, для красного словца ввернул, не курил богатырь, даже табак этот окаянный не нюхал. – У меня ещё целый пятак в заначке имеется. Ну что, помчали?!

Перебор ослабил поводья, и его скакун сорвался с места, словно гоночный ахалтекинец. Савану ничего не оставалось, как пришпорить и своего, хрипевшего от нетерпения, коня и поспешить за рванувшим вперёд богатырём.

Судя по тому, что солнце уже стояло в зените, мелькая сквозь густую листву крон, Савко догадался, что завтрак «с другом» они тоже благополучно пропустили. В животе у него где-то с «ланча» уже начались «прения сторон»: кишки, возмущаясь долгим отсутствием в них пищевого наполнителя, напоминали об этой «мелочи» тревожным урчанием.