Последний богатырь

– Хорошо, что мы с тобой встретились! – по-свойски подмигнул воздухоплавателю, Скотти.

«Пилёхо, что ми опиять вистиретились», – даже подумал с акцентом «тюрбан», но вслух произнёс: – Аха! Ошень кароша! – и грустно улыбнулся.

Обосновавшись на корабле, и привязав лошадей к спиленной на высоте полутора метров центральной мачте, путники уселись рядом с капитаном ужинать, так как за весь день никто из них, включая багатура, толком-то и не поел. Перебор Светлогорыч угостил воздухоплавателя богатырским сухим пайком.

Приняв предложенную еду, «тюрбан» воспитанно ответил «рахмут».

– Рахмут?! – подскочил Скотти, словно его ужалила бешеная оса. – Что значит Рахмут?! Это твоё имя? Так?

– Нэт! – вновь попытался загрубить тон голоса «тюрбан». – Рахмут, зиначит, пасиба! А завуют мине Мук. Мук-ветерохон. 

– Мук-ветрогон, значит? – правильно разобрал имя-прозвище воздухоплавателя, Перебор. – Очень приятно! Я Перебор-богатырь, это Скотти-варвар, а этот горячий парень Барабир-багатур.

– Перелебор, Скотивуар и Барабилир, – исковеркал на свой манер имена пассажиров Мук-ветрогон.

– Странно, – задумчиво проговорил Скотти. – Меня не покидает ощущение, что со мной это уже было: знакомое слово «рахмут», воздушный шар, облака. Не могу вспомнить!

– Ето дижавюй! – подсказал, судя по симптоматике, состояние варвара Мук. – Лютише ни воспминуй, ни напрягивай мозгу, а то хужее будит, – добавил он, правда не стал уточнять, кому будет «хужее», если варвар всё вспомнит.

– И то верно! – согласился Скотти и вновь принялся за ужин. 

У воздухоплавателя одна гора с плеч упала, но небольшой «холмик» всё ещё давил на «горб».

Поужинав и покормив лошадей припасённым овсом, путники стали готовиться к отбою. 

– Мук, сколько нам «плыть» до Гиликондоса? – поинтересовался Перебор Светлогорыч.

– Есели уркаган ни разаразитси, к утиру уже пирилетим до Хелигондоса, – ответил «тюрбан». 

– Это хорошо! – улыбнулся богатырь и, по нерушимым походным правилам распределив время вахты, скомандовал «Отбой!».

Первым выпало дежурить Скотти, который от нечего делать стал допытывать обливавшегося холодным потом Мука-ветрогона, где же всё-таки они могли с ним «хотя бы теоретически» повстречаться.

Едва забрезжило утро, дежуривший крайним богатырь, поднял свою команду на ноги. Очарованные открывшейся их взорам панорамой, путники с замиранием сердца наблюдали с высоты птичьего полёта за восходом солнца.