Последний богатырь

Ведь в настоящее время рунийский народ в основной своей массе забитый, качественно спившийся, на власть свою в основном обиженный; княжеская дружина морально неустойчива, в военном плане ослаблена; воеводы – старые маразматики; советники бояре – коррумпированные борцы с коррупцией. Единственный богатырь и он же единственное препятствие, на пути к уничтожению загадочной и непокорной, и от того ненавистной рунийской души, которую надо, во что бы то ни стало, вырвать с корнем и растоптать, был совсем рядом, один-одинёшенек и это был подходящий момент, чтобы расправиться с ним.

Лорд отбросил плащ в сторону и, ударив коня по крупу, прогнал скакуна прочь. Сняв с шляпы перо, он прошептал древнее черномагическое заклинание и… его фигуру окутала чёрная туча. Туча росла, увеличивалась в размерах, пока, наконец, не стала вровень с могучими деревьями, росшими на опушке. Спустя несколько минут, тёмное облако растаяло, словно его и не было, и богатырскому ошалелому взору предстал громадный василиск, в которого обернулся лорд Фосфор – чёрное драконье тело, с чёрными пернатыми крыльями на спине, увенчанное огромной птичьей головой, в профиль смахивающую на голову плешивого грифа.

От этого омерзительного зрелища Перебора передёрнуло.

Подумав, что богатырь вздрогнул от страха, лорд Фосфор, в образе мерзкого василиска-«петушары», гадко захохотал, прикудахтывая.

– Дрожи, дрожи, хлипкий человечек, перед мощью моей, – зарокотал лорд Фосфор и дыхнул на ближайшее к нему дерево.

От его леденящего дыхания, дерево в мгновенье ока промёрзло до корней и от легкого щелчка лордовского когтя, обледеневший ствол рассыпался на тысячи мелких ледяных осколков.  

Похвастав своими способностями, василиск грозно набычился и двинулся на, выставившего перед собой Златорез, Перебора.

– Остуди-ка свой пыл, – мрачно пошутил «петушиный» лорд и выдохнул криогенную струю в богатыря.

Мощный ледяной порыв, едва не сбивший Перебора с ног, абсолютно не навредил богатырю.

Взлетев над полем битвы, василиск вновь и вновь стал обрушивать на богатыря свои морозные выдохи, подмечая, как тускнеет священный «вечный» огонь в руках юноши.