Последний богатырь

– Значит, бакшиш, говоришь?

– Та, та, бакшиш!

– А вот тебе – шиш! – сунул следопыт «тюрбану» дулю в нос. – Я по твоей милости уже больше недели здесь с обезвоженными организмом и конём плутаю! Это из-за тебя меня у стен того самого города-сарая чуть не укокошили! Короче, так! Я объявляю о захвате твоего воздушного судна и тебя вместе с ним, в заложники, пока не доставите меня в родные пенаты!

– Не ната мине пината! – взмолился обескураженный захватом судна «тюрбан». – И рукама бита не ната! Тавай, ладна, тебю как друбжану, за полсена давези будю.

Следопыт вытянул из-за спины свой грозный топор и аккуратно взял свободной рукой «Рахмута» за шкирку. 

– Не беси меня, Рахмут! – «попросил» он своего заложника. – Поверь мне на слово: я, очень соскучился по кровавому рубилову, – помахал топором около воздухоплавательского лица Скотти, – и тебя запросто нашинкую в капусту, коли возмущаться будешь. Ещё одно неосторожное слово…

– Понюла я, понюла, моя гопстопдина, – практически без акцента ответил воздухоплаватель.

– Свистай всех наверх! – отпустил «Рахмута» следопыт, удостоверившись, что тот понял всё предельно ясно. – Держи курс на северо-западо-заход!

– И тэк тошно! – отрапортовал «тюрбан», снялся с якоря и запыхтел своим самоваром, набирая скорость курсом строго на «северо-западо-заход». 

– Кстати, и водички дай, если есть, – стряхнув с себя последние признаки агрессии, обратился к заложнику варвар, теперь уже не просто следопыт, а ещё и начинающий террорист.

– Нэт! Тока нэ ета – нэ харакир! – бухнулся заложник своего слабого языкознания на колени перед Скотти. – Нэ убиву, Вайся, мэня! Нэ свэрнуй мине шей и не разреживай мэня, Вась, по пояси!

Поняв, что «Рахмут» толком ничего так и не понял, всё ещё сердившийся на него следопыт, не стал того дальше ободрять (пускай, если на то пошло, боится, сговорчивее будет) и ещё раз повторил просьбу насчёт воды.

– Сэйщас, бэликий боходор, сэйщас, – услужливо поклонился «тюрбан» и, не вставая с колен, отполз в другой угол корзины, где у него лежали скрытые под хламом припасы. – Вота табе вада! – протянул он Полисею коржун с прохладной жидкостью и показал пантомиму «пьющего мальчика», – На, певай вада, многа-многа певай.

Конанифал недовольно заржал и потянулся копытом к воде.