Последний богатырь

Слившиеся в поцелуе противники, опустились на траву, и только звёздное небо и зыбучее болото стали нечаянными свидетелями первой в их жизнях близости.

Некоторое время спустя, когда опять уже можно было подглядывать за происходящим на болоте, нашему взору предстала следующая картина: бросивший пост богатырь, развалившись на спине, блаженно посапывал около сидевшей на земле «Алинушки». Заплетая, распущенную косу, роковая красавица смотрела на уснувшего юношу, только теперь в её, ставших безжалостными, глазах мерцали стальные блики.

Окончив своё занятие, коварная бестия, облизывая острые клыки, в предвкушении свежей крови, выступившие из верхней челюсти, склонилась над горлом утомлённого богатыря. Пульсировавшая на его шее сонная артерия, сводила с ума, проголодавшуюся убийцу. Ещё миг и её оскалившийся рот приник к вожделенному сосуду на юношеской шее. 

Перебор, вечная ему память, даже не шелохнулся.   

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Утро следующего дня, выдалось на удивление ясным, безоблачным и тихим, где-то даже заупокойным.

Непонятно было, почему его не растерзали ночью кикиморы, но было очевидно, что Саван цел и невредим.

– Всем привет! – дал знать, что уже не спит, Саван. – Мы ещё не сдохли? 

В этот раз никто не стал комментировать его глупую шутку.

Савко поднялся на локтях, осмотрелся и… его объял жуткий страх: взору блаженного предстал распластавшийся без признаков жизни Перебор, лежавший в неестественной для него позе, с широко раскинутыми конечностями, а девица так и вовсе сгинула с острова.

Саван вскочил и, приблизившись к товарищу, увидел на его шее тёмно-красное пятно.

– Боря!!! – в ужасе закричал Саван, бросившись на богатырскую грудь. – Как же так, Боря! Нет! На кого ты меня покинул?! – свои вопли незадачливый советник сопровождал пощёчинами по бледному богатырскому лицу и ударами в грудь того же «лица», – Перебор! Очнись! Вставай, я тебе сказал! Родина-мать зовёт! У-у-ууу! 

И тут случилось чудо, ну, как минимум, фокус.

Перебор, этот Славный Малый, открыл заспанные глаза и, щурясь от солнечного света, поморщился. Не понимая, отчего на нём гарцует завывающий Савко, он обратился к нему за разъяснениями по поводу происходящего: 

– Ты что орёшь как свинтус ошпаренный, свихнулся? 

Узрев «ожившего» товарища, Савко вытер навернувшиеся «от солнца» слёзы на глазах и бросился обнимать друга.