Последний богатырь

– Да, надо бы вдохнуть в неё жизнь, – собрался богатырь реанимировать девушку, но лишь только он склонился над потерпевшей и поднёс свои губы к чувственному рту болотной красавицы, как она внезапно открыла чёрные как омут глаза.

– Охальник, бесстыжий! – подняла девица крик, оттолкнув своего спасителя. – Увидел девушку в беспомощном положении и сразу приставать полез?! Лапать удумал?! Маньяк!

Подавшись назад, Перебор обернулся к Савко, ища поддержки. Если рядом с находящимися в отключке девушками богатырь чувствовал себя ещё более-менее уверенно, то в общении с «ожившими» женскими экземплярами, да ещё и огульно обвинявшими в похотливых действиях, ему равных вообще не было – Перебор просто впадал в ступор.

– Слышь, утопленница, заткнись! – несколько бесцеремонно, попытался унять «бабскую истерику» Саван. – Ты этому «маньяку» руки целовать должна, за то, что он тебя из болота выловил. Русалка, понимашь. 

Девушку словно ушатом воды окатили, не привыкла видать к такому «не джентльменскому» обращению к своей особе, мигом перестала возмущаться. 

– Вот так уже намного лучше, – похвалил, Саван, благоразумное поведение  красной девицы. – А теперь скажи-поведай нам, как ты здесь, собственно, оказалась?

– Козлёнка своего искала, – кокетливо потупив глаза, словно сама воплощённая кротость, ответила девица.

– Что за мода, животным человеческие имена давать, – усмехнулся Саван. – Если кот, то Вацэк. Если кабан, то Борьша. Если козёл, то обязательно Ивэнка. Тьфу ты!

Девица достала из рукава платочек и промокнула глаза.

– Он не простой козёл, это братец мой младшенький, из козлиного рога пол-литра вина «накатил» и всё, обернулся в животное.

– Вот тебе, Боря ещё один аргумент, против алкоголизма, – поучительно поднял палец, Саван и, увидев, как начала всхлипывать девица, поспешил предупредить второй акт женской истерики. – Ладно тебе, не реви. Выберемся отсюда, найдём твоего братишку. Правда, Переборушка? 

– Угу! – только и ответил богатырь. И так в последнее время не очень разговорчивый, в женском обществе он и вовсе стал таким «красноречивым», просто прелесть.