Последний богатырь

– Только не говори, что не слышал?!

– Ну, слышал, слышал, и что, – не стал отнекиваться Савко, всё равно это ничего не меняло в его взглядах на жизнь. – Наверняка, это нечисть болотная развлекается. Сам подумай, Боря, откуда здесь нормальному человеку взяться, а тем более бабе. Я тебе говорю, это кикиморы на неприятности нарываются и нас хотят с панталыку сбить.

Перебор строго посмотрел на оппонента.

– Ты просто боишься себе признаться, в том, что человек в беде и его надо спасать с существенным риском для жизни.

– Не скажи, Боря, – не согласился с доводами товарища Саван. – Слышал я, на филологическом, добрая половина из блатных студенток – сущие кикиморы, только накрашенные и загримированные.

– Я тебя умоляю, Саван, не городи ерунду, – упрекнул боязливого друга, Перебор. – Пошли на выручку. Тем более мне, как богатырю рунийскому, не пристало бросать страждущего в беде.

– Ишь, каких словечек нахватался, – не унимался военный советник. – А ты подумал о родине-матери? А о деревне своей, царствие ей подводное? Ежели сгинешь тут за просто так, то, что будет с ними? С оставшимися с бедой одними? Да и слишком вяло зовут о помощи, тебе это не кажется странным?

Казалось, эти доводы убедили богатыря, и он уже развернулся, дабы продолжить путь, но очередной женский вопль о помощи перечеркнул все старания советника отговорить Перебора от безрассудного поступка.

– Да что же это на Рунии славной, мужиков совсем не осталось?!! Па-ма-ги-те!!! Тону-у-у!!!

В этом отчаянном крике, который используют хитрые стервы и в более безобидных ситуациях, информация подавалась таким нейро-лингвистическим образом, что любой среднестатистический мужчина готов был сделать что угодно, лишь бы убедить прекрасную половину в обратном (типа – вот он я, последний мужик на Рунии!). Я уже не говорю про задетое самолюбие настоящих рыцарей, или, как в нашем случае, всамделишного богатыря.

Несмотря на то, что ситуация смахивала на явную провокацию, Перебор даже не стал советоваться со спутником, сиганул с тропы во тьму и помчался, прыгая по кочкам, на зов терпящей бедствие женщины. Савко, крепко державший его за пояс, благоразумно не стал отпускать богатыря, а побежал за ним (местами даже взлетая, подобно воздушному змею), словно прицепной вагончик за мощным паровозом.