Печатник. Печать Тьмы

Да и кто ж знал, что эта простушка возьмет бутылку из чистого стекла?! — больше Айвен сдерживаться уже не мог, — Вымя отрастила на две ладони, а ума так и не нажила к двадцати годам!

— Это да, ухватиться там было за что, и с заду, и с переду, — мечтательно причмокнул рассказчик.

— Ты лучше хватайся за нашего мальца покрепче, да смотри, чтобы он вольного ветру от страху не пустил, — оборвал его второй стражник и взял цепь от кандалов, сковывавших ноги юноши. — Ну, Айвен, ты у нас в гостях не впервой, так что куда идти знаешь.

Осторожно протиснувшись в неплотно прикрытую дверь, пес огляделся и принюхался. Трактиров, подобных этому, он за свои годы странствий повидал немало и прекрасно знал, чего здесь можно ожидать. Помимо вполне ожидаемых запахов множества незнакомцев и всевозможной пищи, он уловил и кое-что смутно узнавамое. Впрочем, собственное бурчащее брюхо было куда как важнее непонятного странного запаха, и поэтому пес осторожно, вдоль стены, начал пробираться в сторону кухни.

Он продолжал принюхиваться, стараясь выделять не только запахи, но и их хозяев. Как показывал его немалый опыт, люди, сулящие неприятности, пахли весьма схоже вне зависимости от того, где и в какой ситуации они встречались — табаком, кислым дешевым вином или кровью. Кстати, и добрые люди тоже зачастую имели немало общих друг с другом ароматов, и чаще всего это был запах молока, теплого хлеба или жаркого пламени.

Один из двоих сидящих в тени за самым дальним столиком, вдруг ткнул своего лысого товарища в бок:

— Эй, Бритва, ну-ка глянь вон туда.

— Ну и что? Фарг опять нажрался и сейчас начнет приставать к девкам. Ну, получит по лбу кувшином, так ему не впервой… 

— Да ты не туда, ты левее смотри! Возле вон той лавки.

— Кабрров мрель! Атаман, да это же та самая шавка!

— Хе, узнал?

— Да я эту мрелеву морду из тысячи таких же плешивых морд узнаю.

— Эй, эй, погоди, у меня тут одна мыслишка созрела… — Хорт нагнулся к цирюльнику и что-то зашептал ему на ухо. Бритва молча слушал его, и с каждой фразой улыбка на его лице становилась шире.

Наконец, двое закончили шептаться. Все это время пес неподвижно просидел под лавкой в ожидании момента, когда кто-нибудь уронит на пол хотя бы кусочек съестного.