Печатник. Печать Тьмы

Ладно, вот твои деньги, — юноша повернулся к торговке, — Наше счастье было таким недолгим, таким скоротечным, любимая. Я ухожу, оставив с тобою свое сердце и эти четыре монеты. Не забывай    меня, о прекраснейшая!

Громила отпустил его, и Айвен припустил восвояси, стараясь как можно быстрее покинуть свою «возлюбленную». 

Отдышавшись, он снова неспешно двинулся между палаток, вскользь осматривая лотки, заваленные товарами, и вслушиваясь в столь привычный и ласкающий слух базарный гул.

— Сладости! Хешемские сладости! Такие сладкие, что сами к рукам липнут! Раз укусишь — целую седьмицу рта не раскроешь!

— А кому хлопушки-веселушки? Есть простые, есть заморские гномьи-алхимические, а есть и настоящие хеонские, волшебные! 

— Череп люркера! Настоящий череп болотного люркера! Толченый исцелит от мужского бессилия, а заваренный — от женских дней!

— Дурак ты, Серемин, от мужского бессилия не череп, а рога люркерские нужны!

— Толочь, или заваривать?

— Приматывать, балда деревенская!

— Снимаю сглаз и порчу, гадаю по руке, по деньгам и потрохам.

Потроха и деньги — ваши, предсказание — мое!

«Райское место и целая куча нереализованных возможностей!» — мысленно улыбнулся Айвен.

«Только не для такого неудачника, как ты!» — услышал он вдруг чей-то голос.

— Ой, приятель, зря ты меня обидеть пытаешься, — злобно прошипел юноша и резко обернулся, выхватывая нож.

Но позади никого не было. Лишь в пяти шагах о чем-то спорили две молодухи, не обращая на него никакого внимания.

Айвен осмотрелся в поисках наглеца, но он стоял совершенно один у высокой стены, ограждающей рынок. 

«Не там ищешь… Неудачник», — хихикнул голос.

— А ведь когда найду, хихикалку вырву, — пригрозил вор и посмотрел сперва вверх, а потом вниз. Прямо у его ног лениво копался в останках рыбы голубь.

— Попался! Сейчас я тебе перышки-то по одному и повыдергиваю, — обрадовано воскликнул юноша и спрятал нож.

«Дурак ты, Айвен», — снова услышал он.

— Эй! Ты чего обзываешься? Я, между прочим, в самом настоящем сколярии учился!

«А разве это что-то меняет? Нормальные люди, они с птицами не разговаривают…»

— Так ведь больше и не с кем.

Ладно, сдаюсь, вылезай. Небось, опять Инош свои шутки шутит? Неужели все еще злится, что я из его жаб суп сварил? Супчик-то отменный вышел, зубодер сам за обе щеки уплетал да нахваливал! Между прочим, деликатесное заморское блюдо! Ну, где ты?

«Вопрос неверный. Лучше спроси, кто я!»

— Хорошо. Итак: кто ты?

«Я — это ты.