Наследие тьмы

– А если при них пакость какая? Вдруг к-а-а-а-к бахнет и, это… того! – Нарвин боязливо покосился на мертвые тела.

– Я уже обыскал их. – Осторожность мужика начинала злить магистра, и это не укрылось от разом вспотевшего, несмотря на мороз, Нарвина.

– Сейчас я помощника кликну, – засуетился хозяин кабака, – мы эту мерзость подальше оттащим и сожжем наутро.

– Здесь и сейчас, – твердо заявил Фаргред тоном, не терпящим возражений.

– Как скажете, – тут же согласился Нарвин и, проваливаясь в неглубокие сугробы, подбежал к одному из окон первого этажа, что есть силы заколотив по подоконнику.

Вначале послышалась отборная ругань, полная клятвенных обещаний жестоко расправиться с ночным нарушителем спокойствия, затем окно распахнулось, и в нем появился здоровенный детина, с трудом протиснувшийся в раму.

– Чего орешь! – начал он густым басом, но, узнав хозяина кабака, виновато улыбнулся и опустил внушительного вида дубину. – Чего? – уже более миролюбиво поинтересовался он.

– Возьми огня – и живо сюда! – прошипел Нарвин.

– Ладно, – покладисто согласился детина и, втиснувшись обратно, закрыл окно.

Хозяин кабака еще некоторое время задумчиво разглядывал оконную раму, явно не горя желанием оборачиваться и лицезреть обезглавленные мертвые тела. Но еще больше ему не хотелось злить магистра ордена Зари. Поэтому Нарвин, тяжело вздохнув, обернулся и сказал:

– Сделаем все, как вы… – Он поперхнулся словами, увидев стоящего рядом с магистром человека.

– Невежливо пялиться на людей подобным образом, уважаемый, – четким голосом произнес незнакомец, многозначительно положив обтянутую черной перчаткой ладонь на великолепный эфес длинной рапиры, – или вам чужды хорошие манеры? – Он весело улыбнулся.

– Прос-с-стите, господа… – неуверенно проблеял Нарвин, явно не разделяя радости мужчины в черном и не зная, чего ожидать от незнакомца.

Раздался шорох, и дверь черного хода кабака со скрипом открылась, явив троим мужчинам высоченного здоровяка, сжимающего в огромной, словно ствол дуба, руке пару факелов, неуместно весело потрескивающих в ночи, пропитанной теперь запахом крови.

– Чего делать-то? – Парня, казалось, нисколько не смущала открывшаяся его глуповатому взору картина.