Сантехник Потапов и рыжий кот

К реальному его осуществлению смогли приступить только через пять лет, когда немного утих скандал по поводу получения Дайной Нобелевской премии по физиологии и медицине — за доказательство реальности нетрадиционных методов лечения. Школы ведовства открывались по всему миру, а количество подготовленных врачевателей наконец-то перевалило за тысячу.

Дайна моталась по миру, выискивая людей с хотя бы намёком на дар. Вайаринг, в человеческом обличье, стараниями жены привыкший откликаться на имя Василий, а также на Васенька, Васька и ящерица поганая — её преданно сопровождал.

В остальное время помогал Теорину в его умеренно успешных попытках найти ошмётки и клочочки магии, пережившие технический прогресс. И вместе с Рингвальдом охранял его же во время одобренных ООН вызовов дождей в пустынях и поднятием на поверхность подводных морей. Охрана требовалась — обводнение Сахары так и вообще спровоцировало локальную войнушку, правда, быстро прекращённую стараниями Дальнора.

Вращаясь в высших политических кругах, негласный лидер их сообщества потихоньку, очень осторожно перестраивал отношение к магии.

Василий терпел, но обижался — вот русалку, вытащенную из прозябавшей в океанариуме Барселоны мелкой песчаной акулы, уже рассекретили. И она, сохранив злобность и повадки своей временной личины, к радости различных зелёных партий, и к бессильной злобе всяких нефте- и рыбопромышленников, успешно создавала дельфинью империю, а в свободное время, выбираясь на землю, отравляла жизнь Теорину.

Изгнанников собрали уже почти три десятка — два полные Круга с запасом. И все были при деле. Даже фэйри, заполучив-таки Дальнора, успокоилась и радостно блистала на сценах и экранах, затмив всех существующих, бывших и, видимо, будущих звёзд.

Абсолютно безбашенная подруга Рыжего, вернув себе прежнюю внешность — правда, по словам Дайны, сильно улучшенную по сравнению с оригиналом — смогла удивить и своих, и местных.

***

Но сегодня был выходной. Никаких мыслей, забот и переживаний, просто отдых.

Потапов, ведя на поводке вальяжного кота с наглой мордой, прогуливался по весеннему Латинскому кварталу с видом радующегося жизни туриста. Рыжему, видите-ли, приспичило посмотреть на знаменитую улицу Кота-рыболова.