Мор (рабочее название)

- Я, Софья, дочь Савока, добровольно возвращаю тебе, Мор, долг жизни, моя … жизнь, теперь … твоя, - девушка закашлялась и изо рта побежала тонка струйка крови, а силы окончательно покинули щуплое тело. Девушка опустила голову и вытянула подрагивающую, всю в своей и чужой крови, руку вверх и коснулась моей скулы возле клыков.

- Не … потрать … ее … впустую.

Из груди девушки вылетел бледный, едва видимый сгусток света и впитался в мою грудь.

Любая нежить чувствует жизнь. Софья умерла. Я стоял и смотрел на самого дорогого мне человека.

По залитой кровью полянке с воем катался черный монстр, во все стороны летел дерн и останки напавших. Затем рев сменился на хрипы, а фигура скорчилась в большой клубок. И наступила тишина, гробовая тишина. Окрестные животные уже давно позабивались по норам или в страхе разбежались кто куда. Лишь ветер в самом верху лениво шевелил ветвями деревьев.

Я стоял сгорбившись над уже остывающим телом. 

Я снова один. 

Ничего не осталось. 

Единственный, кто был мне дорог мертв. Я бы разменял свою нежизнь на ее, но в самый важный момент меня не было рядом. Мертвые не испытывают боли? Тогда почему же мне так больно там, где когда то билось сердце? 

Лапой провел провел по морде, там, где обычных людей бегут слезы, у меня бежит черная кровь. Мертвые не чувствуют боли и не плачут.

Дикий вой, полный боли и тоски, раздался над вечерним лесом. Перепуганные птицы снова взметнулись с деревьев и испуганно загалдели. А вой все не прекращался. 

Черная массивная фигура молнией неслась в сторону далекой деревни, оставляя за собой ясно видимый черный туман. Мелкие деревца с хрустом разламывались или выдирались с корнем. А от дикого рева в страхе разбегались животные. Но теперь это был не вой утраты и горя. Теперь это был рев полный ярости. 

Деревья мелькали, смазываясь от скорости, а черная фигура летела вперед.

«Я убью их. Я УБЬЮ ИХ ВСЕХ! Это не монстр во мне жаждет крови. Это я МОНСТР! Они отняли то, что дорого мне, теперь моя очередь».

Запах гари разносился на многие километры вокруг. Деревня догорала. Никто не пытался тушить огонь, между домами повсюду валялись тела защитников деревни. Живых не наблюдалось. Я бродил по пустым улицам среди горячих остовов домов. Картина вырисовывалась непонятная.