Счастливчик Рид

- Это точно мне снится, - не поверив своим глазам, Фэлрид все-таки послал коня вперед, и тот, быстро перейдя из рыси в галоп, вмиг промчал его мимо поклонившихся наемнику стражей.

 Счастливчик пристроился в хвосте у отряда рыцарей, не решаясь ни догнать их, ни заговорить с ними. Сейчас, когда ветер увел темные тучи в сторону, мягкий лунный свет беспрепятственно падал на окутанную мраком землю. Серебристая рыцарская броня красиво мерцала в неясных бликах до тех пор, пока свет не начал проходить прямо сквозь нее, просвечивая конников насквозь.

- Боже всемилостивый,… - Счастливчик никогда особо не верил в бога, но сейчас не удержался и помянул его, что и немудрено, ведь не каждый день ему удается скакать прямо позади отряда призраков.

“В какую задницу я добровольно лезу?!”

 Подняв руку, чтобы сотворить крестное знамение, что он за всю свою жизнь делал лишь пару раз, Рид уже готов был произнести слова молитвы, но вместо нее грязно выругался.

 Несколько раз тупо моргнув, он провел перед глазами совей собственной, облаченной в латную перчатку рукой. Опустив голову, Фэлрид увидел на себе полный латный доспех, как и на скачущих впереди него рыцарях. Серебристая броня, которой у наемника отродясь не бывало, красиво подмигнула ему в лунных лучах и попросту растворилась, рассыпавшись маленькими серебряными искрами.

 От смешавшихся в один ком суеверного страха и удивления, Рид едва не выпал из седла, лишь в последний момент вновь обретя потерянное было равновесие.

 Никакого отряда рыцарей и их лошадей не было и в помине, а тишину нарушал лишь стук копыт его собственного коня.

- Вы издеваетесь? – нервно улыбнувшись, Рид огляделся, но не увидел ничего, кроме темнеющего за спиной силуэта городской стены и уходящего в другую сторону тракта спереди.

 Первым желанием наемника было вернуться в город, но он вовремя сообразил, что теперь его обратно никто не пустит. По крайней мере, до утра точно. Еще раз посмотрев на себя, Счастливчик убедился, что на нем теперь нет никакой серебристой брони, сейчас кажущейся лишь остатками дурного сна.