Счастливчик Рид

Нигде и никогда – этим рисунком Счастливчик обзавелся практически сразу после дезертирства. Немногим позже флаги на королевском фрегате  сменили свой обычный цвет на черный – пиратский. Одним из последних приобретений стал украшающий плечи и спину наемника черный ворон. Огромная птица держала в лапах зловеще ухмыляющийся череп с зажатыми меж зубов кинжалом. Эта татуировка не означала ровным счетом ничего, просто тогда Рид был пьян, и ему хотелось чего-то особенного. 

 Куда больше историй могли рассказать шрамы мужчины, но их успело скопиться столько, что он уже не помнил точно, какой откуда.

- А может, я не такой уж и невезучий? – вслух произнес Счастливчик. – Не помер от всего этого, и то хлеб.

 Кивнув такому умозаключению, он закончил возиться с пуговицами, оставив рубаху распахнутой с середины широкой груди. Так вышло вовсе не потому, что он хотел впечатлить Селестину своим торсом. Просто одна из пуговиц оторвалась и благополучно провалилась в цель между досками пола.

- Надо бы обновить гардероб, - решил Рид, оглядев себя – все вещи потертые, повидавшие многое, как и их хозяин. Конечно, они могли послужить еще какое-то время, а если подлатать – и того дольше. Но у Рида в кармане весело звякали полученные от Карла монеты, а экономить, когда были деньги, Счастливчик не любил.

 Он всегда жил одним днем, ведь, будучи наемником, никогда не можешь быть уверенным, что встретишь новый рассвет. Или встретишь, но уже болтаясь на виселице, а там, как известно, сбереженные денежки уже ни к чему.

 Закончив одеваться, Рид собрал свои длинные волосы в хвост, перетянув их на затылке кожаным ремешком. После этого он взглянул на маленькое мутное зеркальце в углу – с гладкой поверхности на наемника смотрел молодой улыбчивый мужчина, с обветренным рассеченным несколькими шрамами лицом, сломанным носом и неизменной кривой ухмылкой на тонких губах.

- Не понимаю, как она могла устоять при виде меня? – не удержался от иронии Рид и поскреб небритый подбородок.

“Очень жаль”.

*          *          *

 Что сказать, хозяин трактира постарался на славу: еда пусть и не блистала изысканностью и разнообразием, но была выложена на стол в достатке – жаркое и свежий хлеб испускали такой аромат, что у Рида едва слюни не потекли.