Любовь виршеплета

ГЛАВА 5

Этот огонь горел необычно тихо, без привычных потрескиваний поленьев, без разлетающихся на ветерке искр. И четверо усталых путников, что окружили пылающее на голом камне магическое пламя, вряд ли можно было назвать обычными.

О Ушедшие, да мог ли я месяц назад предположить, что буду сидеть на каменной глыбе в сотню метров в поперечнике и пялиться на чародейский огонь в окружении долбаного мага с Пограничья, еще более долбаного жреца Храма Последователей и… дракона в человеческом обличии?! Твою мать, еще совсем недавно я вообще не знал, что подобные существуют!

Я поежился и еще сильнее укутался в подбитый мехом плащ, который первым делом отыскал в своих пожитках, что седой мессир приволок с Трех Озер.

Сервиндейл выудил из сваленной горы вещей котомку и достал оттуда три тушки зажаренных куриц и бутыль. Я, было, встрепенулся, но в ней оказался обычный яблочный сидр.

Некоторое время маг молча делил три тушки на четырех человек. Я с благодарностью принял свой сверток и, позабыв всякие нормы приличия, впился зубами в холодное мясо, исподволь поглядывая на последка.

Ястребиноносый жрец, пялясь в магическое пламя, механически пережевывал холодную курицу. По его непроницаемому виду нельзя было сказать, что он так уж страдает от собственного положения. Что-то в этом было странным. Спорю на мои уши, что я бы на его месте воробушком трепыхался от страха.

Шейлдар, который почему-то решил принять человеческую ипостась (на мой взгляд, совершенно неверный тактический ход!), выглядел, словно пойманный за руку воришка. Одежды своей он лишился и сейчас кутался в клетчатый плед.

А Сервиндейл… За полдня, что прошло с тех пор, как мы спешно покинули Тенову Боругвь, он не перекинулся со мной и десятком слов, старательно делая вид, что я пустое место.

С этой, полной выкормышей последков, треклятой ойкумены мы стартовали, как только седой мессир, наплевав на мои протесты, прикарманил себе все барахло вражьих магов.

Оказавшись рядом с крепко принайтованным к драконьей броне треклятым жрецом, я как только мог отодвинулся от треклятого урода, гадая, не проклянет ли он меня перед смертью.

Клянусь папашиными яйцами, в гробу я видал подобное соседство!

Впрочем, ему было не до меня.