Любовь виршеплета

Хотя вру – хотелось! А тут еще и Шейлдар, будто услышав мои мысли, забыл о только недавно проявленной твердости в части рассказа про то «как все прошло», и заплетающимся языком начал вещать про интимные подробности:

– А она как схватит св… свы… своими к-коготками… м-меня всего дрожью п-пробрало… и улыбается так нежно-нежно, а…

Я механически кивал разглагольствованиям дракона, а сам разглядывал белокурую красотку. Она пришла с парой хлыщей, что наперебой пытались завладеть ее вниманием.

– Красива, – протянул Шейлдар, проследив мой взгляд. – Х-х-х… х-хочу ее!

Он вдруг решительно поднялся из-за стола и, пошатываясь, устремился к девице.

Засмотревшись на бедра белокурой негодницы, я не сразу уловил смысл сказанных Шейлдаром слов. А когда понял, было уже поздно.

Дракон привлек внимание девицы простым и, надо признаться, впечатляющим образом – взял у бармена бутылку орочьего горлодера и, встав перед красоткой, осушил ее в один заход.

– П-дём, ша мно-й, кра… вица! – достаточно уверено выдал Шейлдар, протянув руку девице.

Подобный жест, как и предложение в целом, не был оценен по достоинству. Хлыщ в красном камзоле влепил дракону смачную затрещину, повалив парня на пол.

Я, было поспешил на выручку, но инстинкт самосохранения победил в схватке с пьяной отвагой – получить по ушам за чужую выходку не входило в мои планы, и я решился ограничиться словесной поддержкой:

– Господа, господа… бедняга просто перепил вина и не имел в мыслях ничего дурного!..

Хлыщи, злобно зыркнув на меня исподболобья, еще по разу молча пнули драконову тушку и, забрав девицу, утопали, а я бросился поднимать непутевого ловеласа.

И это, скажу я вам, был еще тот подвиг! Пьяное тело вырывалось, барахталось и невнятно грозилось «сжечь эту дыру дотла», но никак не соизволяло принимать вертикальное положение.

Спустя пять минут моих безуспешных попыток, дракон вдруг вскочил и, пробормотав практически трезвым голосом: «Друг виршеплет, кажется, мне н-надо выйти…», зажав рот рукой, пьяным сусликом стремглав бросился наружу.