Поездка в Хиву

Бескрайнюю гладь усеивали многочисленные туземные лодки и баржи, тут и там стояли на якорях нуггары — огромные парусные баркасы, часто используемые арабами в последние годы для целей работорговли. Ватаги черных, как эбонит, грузчиков с голыми торсами и прекрасной мускулатурой, узлами проступающей на их телах, деловито управлялись с грузом слоновой кости, предназначенным для Каира. Гигантское водяное колесо, или на местном наречии – саких, используемое в целях орошения, медленно вращалось, будучи приведенным в движение объединенными усилиями ослика и быка.

– Интересно, где мы все будем в это время через год, – неожиданно заметил мой товарищ.

– Бог знает, – был мой ответ, – но вряд ли я снова окажусь на Белом Ниле; если доведется еще раз приехать в Африку, то я, пожалуй, выберу другое место на континенте.

Именно в этот момент взгляд мой упал на один параграф в газете. Речь там шла о решении правительства в Санкт-Петербурге, согласно которому иностранцам запрещалось путешествовать по Русской Азии, а также о том, что одного англичанина, попытавшегося совершить поездку в этом направлении, местные власти развернули назад.

С раннего детства я, к несчастью для моих собственных интересов, отягощен тем, что старая моя няня называла весьма «поперечным» характером, и мне тут же пришло в голову – а почему бы не отправиться в Среднюю Азию?

– Пожалуй, попробую, – сказал я.

– Куда? В Тимбукту? – вопросил мой друг.

– Нет, в Среднюю Азию. – Ия указал ему на тот самый параграф.

– Вам туда не попасть, они вас остановят.

– Могут, если захотят, но не думаю, что у них получится.

Вот так пустячное происшествие породило в моей голове мысль о новой попытке добраться до Хивы.

Несколькими годами ранее, накануне вторжения русских в те края, у меня уже возникало намерение поехать туда. Я даже приступил к исполнению этого плана, рассчитывая найти путь в Хиву через Персию и Мерв, с тем чтобы быть с хивинцами на момент русской атаки. Однако этому предприятию не суждено было претвориться в жизнь. Брюшной тиф, подхваченный мною, пока я спешил по дорогам Италии, на четыре месяца приковал меня к больничному одру.