Васка да Ковь

Вспомнила, как покраснело у хозяйки лицо. Обошлось, да. Чуть не убила ее своей кикиморой… Надо же ей было понтануться, покрасоваться: вот, какая переговорщица выискалась! С любой нечистью договорится, ей это как два пальца, ага!

Нужны ей эти рецепты… Как козлу молоко. Молоко. Младенцу будет нужно молоко.

— Да катись ты со своими рецептами к лешему… Мог бы и раньше сказать. — Упрекнула она Васку.

— Сам только додумался. Слушай… она просит забрать ребенка, правильно?

— Ты слышал?

— Нет, только подошел. — Признался Васка, — но это логично.

— Когда начнем торопиться, ты поймешь. — Невольно улыбнулась Ковь. — Чего тебе?

— Хорошо бы стребовать с нее пару золотых и герцогскую корону в придачу, но чего нам потом с этим богатством делать? — Ковь слушала его, не сильно вникая, что именно он говорит, Васкин голос просто успокаивал, даже перестали потрескивать волосы. — Если ты решишь принять ребенка, скажи ей, пусть сначала напишет бумагу.

— Бумагу? Зачем? Какую? — Удивилась Ковь, мигом заставив себя сосредоточиться.

Как она же хотела, хотела, чтобы Васка ее отговорил. Но он и вправду слишком хорошо ее знает и не тратит сил на бесполезные уговоры… У него всегда такой… практичный подход. Он и Кирочку в свое время не пожалел, русалка до дна иссушилась, а все равно пришлось сделать, как он хотел: деньгами… жемчугом, но какая разница, все равно ведь заплатить. Вот и сейчас, наверное, хочет дом или денег: логично, если так подумать.

— Что полностью отказывается от прав на ребенка и вверяет его на наше попечение. — Ответил Васка совсем не то, что Ковь ожидала услышать, — Понимаешь, я уже разыскиваюсь за пару краж, избиение, изнасилование, и, кажется, чье-то убийство?

— Двойное убийство. — Не отказала в себе удовольствии поправить Васку Ковь, и улыбнулась, услышав с кровати испуганное «ах». — Ты знатный маньяк, Васка и известный в парочке городов извращенец.

—А еще — документированный безумец. — Согласились из-за двери, — не хочу в придачу заделаться похитителем детей, знаешь ли. Я запомнил накрепко: не стоит недооценивать силу бумаг.

— Ты прав. 

Все-таки не деньги.

Ковь махнула Люте рукой — мол, пиши. Занавески она подпалила совершенно случайно, так, искорки с пальцев сорвались, и тут же потушила — под ее строгим взглядом огонь умер, не успев разгореться.