Васка да Ковь

Возможно, мой лексикон несколько вас смутил, я понимаю, простите, — Ковь сделала бы реверанс, если бы можно было сделать реверанс в штанах и не показаться полной дурой, — Но я… брожу по ночам, и… Короче, у вашей доче… падчерицы… Хотя вам, наверное, это будет неинтересно. У вас, несомненно, есть для нее жених на примете?

— Это не твое дело. Что не так с моей падчерицей?

— А что случилось с ее матерью? Кем вообще была ее мать?

— Что ты себе позволяешь?

— А с тобой-то что не так? — Ковь поймала себя на том, что перешла на «ты», что Васка категорически запрещал делать, но ее уже несло, — У тебя девка крышей едет прямо под носом! Но ты дальше носа не видишь, ну ничего, еще отведаешь яду в супе — и сама будешь виновата! Ты — и дура, которая придумала себе жажду мести.

— Кто ты такая?

— Так мы далеко не уедем. — Ковь сжала кулаки. — Нам нужен Васка… лерох, да. Сэр. У него получится объяснить лучше.

Гарпия вдруг перестала кривить губы, растянула их в подобии улыбки. Присела на низкий диванчик, похлопала рукой по подушкам рядом.

— Так мы не договоримся, ты права, девочка. Присаживайся, попробуем начать сначала — знакомство у нас не задалось, верно?

Ковь отступила на пару шагов. Очень уж неожиданной была перемена в поведении Гарпии: еще несколько секунд назад она выглядела так, будто готова ее растерзать, а сейчас разве что булочек и варенья не предлагает.

Выглядит, как ловушка. Вот сядет Ковь и как напорется совершенно случайно печенью да на шило, так и погибнет в цвете лет из-за своей наивности и веры в лучшее в людях.

Она отступила еще немного, ощутила спиной холодные камни стены и встала так, чтобы в любой момент можно было сорваться с места и убежать.

Она бы не убежала ни за что на свете, даже если бы Гарпия вдруг оказалась могучей темной ведьмой, но лишать себя возможности глупо, даже если никогда ей не воспользуешься.

Именно поэтому она ответила на это предложение как могла вежливо:

— Ковь. Меня зовут Ковь. Я магичка.

Сказала — и только потом поняла, что.

— Магесса? — Переспросила та.

Запираться толку не было. Сказала «а», говори и «б»… Васка голову открутит… или, хуже, ничего не скажет, так, вздохнет разочарованно, подумает, мол, так и знал, нельзя на Прошку положиться… и будет прав. Был прав: не получилось из нее благородной дамы. Лучше бы немой прикинулась или блаженненькой, таким все прощается.

— Нет. К сожалению — нет.