Васка да Ковь

А речные — родственный им вид…

А вот Ковь, дипломированная магичка, просто сидела в растерянности и думала о чем попало вместо дела. Она снова глубоко вздохнула и постаралась взять себя в руки, и снова не получилось. Утешать маленьких девочек было не по ее части, даже Васка справился бы лучше, и мысли так и норовили разбежаться тараканами. Так она ничего и не сделала, просто замерла столбом, боясь пошевельнуться, пока Кирочка в нее рыдала.

В конце концов, слезы у Кирочки кончились. Она вытерла нос полой куртки.

Любимой дорожной куртки Кови — та поморщилась, теперь стирать придется. Но ничего русалочке не сказала. Успокоилась — и то хлеб.

— Я думала, а вдруг вырасту? Хоть немного. У меня отрастали волосы… и ногти… это потом батюшка-водяной сказал, что они и у мертвых растут. Что я совершенно точно мертвая. Что никакая я не другая, что я самая обычная глупая русалка. И если бы убийца существовал… я бы точно знала, кто он.

— Но Мила с Етелем не поверили.

— Может, и поверили. — Кирочка поежилась.

Ковь сняла куртку и накинула русалочке на плечи. Очень уж на нее было холодно смотреть — хоть русалки и не могли чувствовать холода или жары, и Кирочка ежилась скорее по давней привычке, чем из-за пронизывающего до костей ветра с реки. Кови было ее жаль, оттого она и подыграла ее желанию казаться живой без раздумий.

— Но… 

— Да. Раскусила. — Кивнула Кирочка. — Отказались они в это верить. До того, как вы пришли, мы так и жили: Елль отказывался верить, что он жив, Мила — что виновных нет… и, главное, она и Елля заразила своей уверенностью! А он очень, очень умный и рассудительный.

Но когда я говорила, что это несчастный случай…  Даже когда батюшка говорил… — Кирочка грустно улыбнулась. — Наверное, им тоже хотелось верить, что я особенная?

— Может быть.

От Кови сейчас требовалось только поддакивать. Ее догадка оказалась верной, и теперь Кирочке надо было выговориться — а Ковь предоставила ей жилетку. Этого-то она и хотела, все шло как по маслу, но, почему-то, не было никакой радости.

Хотелось завыть, как Кирочка, хотя с чего бы?

— Я говорила: так и так, все просто… случилось. Вы можете жить дальше, ну так живите! Вы можете расти — растите за меня! Мне хорошо здесь! — Она почти выкрикнула последние слова, и Ковь поднесла палец к губам.

Кирочка кивнула и продолжила горячечным шепотом.

— Я люблю батюшку, сестер, я люблю собирать жемчуг, водить хороводы, я могу отходить от речки на ярмарку, я… мне неплохо в посмертии.